Да не погаснет огонь в очаге нашем...

Вы никогда не задумывались над тем, почему Президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров придает такое значение возрождению горных сел — настолько большое, что по его инициативе создана и «работает» сегодня целевая республиканская программа этого возрождения?
Может быть, потому, что чеченский народ, как никакой другой, «начинается» со своих корней, а корни эти не где-то — они в родовой земле заложены. И тот, «чье сердце в горах», понимает это…
Наш рассказ — о горных селах Чеченской Республики. Об их таком разном — радостном и с оттенком грусти, светлом и проникнутом заботой — и все-таки пришедшем на эту землю новом дне.

НОВЫЙ ДЕНЬ ВАШЕНДАРОЯ
«Жить в горах, не помогая друг другу, нельзя», — говорит Салаудин Габаев, глава администрации села Вашендарой Шатойского района. Мы встретились с ним в поселке Лесоучасток, который также относится к этому населенному пункту.
Салаудин — юртда Вашендароя с 1994 года. Много за это время сменилось властей в Чеченской Республике, но, наконец, пришла та власть, которой по-настоящему небезразлична судьба горных селений и их жителей. И здесь и душевные, и деловые качества главы села проявились в полной мере. Да и в селе каждый — на виду.
…Жизнь здесь — неторопливая, не то, что в городе… Старики с умудренными жизнью лицами коротают время на лавочке — о житье-бытье говорят…
Население Вашендароя — тысяча сто семь человек, или двести восемьдесят дворов, еще по двадцать пять дворов — Лесоучасток и Гаргачи, которые также относятся к этому сельскому поселению.
— Как пережили войну? — переспрашивает Салаудин. — Народу осталось тогда процентов тридцать пять, остальные выехали. Выехавшие — тоже жили не в довольстве… Что уж говорить за оставшихся…
Бомбили село утром и вечером. Погибли соседи Салаудина — и еще семеро человек… Жители прятались по подвалам домов, с которых напрочь посрывало крыши. Разрушения в селе составили под семьдесят пять процентов...
Но сельчане быстро вернулись в свои дома — и занялись их восстановлением. Восстанавливали издавна знакомым нашему народу методом «белхи» — сообща. У кого были деньги — помогали деньгами… Возвести еще тридцать пять домов помогает
Датский Совет по беженцам — уже двадцать восемь из которых готово принять хозяев.
Действительно, на улицах Вашендароя, в том числе и на главной — Лесной, мы практически не увидели развалин.
А глава села показывает нам новую красивую мечеть, здание ФАП — оно, правда, еще не сдано в эксплуатацию, но внутри здание уже готово, сегодня ведется благоустройство прилегающей территории, рабочие укладывают тротуарную плитку.
— Медицинский персонал этих учреждений уже подобран, — делится Салаудин Габаев. — Медсестра есть, вот-вот прибудет врач — ждем. Кстати, на Лесоучастке ФАП также будет свой.
Рядом — сельский Дом культуры. Точнее, здание, которое еще нужно довести «до ума». А пока под сельский «очаг культуры» Салаудин отдал помещение сельсовета — им нужнее, считает юртда.
Но главная забота главы администрации — это средняя общеобразовательная школа. В наш прошлый приезд Салаудин показывал нам мрачное, больше смахивающее сегодня на котельную, здание. Хотя видимых разрушений не было, но… второй этаж непригоден для размещения детей, классные кабинеты — их шесть — находятся на первом. Работники школы вместе с сельской администрацией привели в порядок, что смогли, но силы человека и безжалостного времени явно неравны…
Не было у школы и спортзала, поскольку то помещение с обгорелыми окнами без нормальной крыши и пола нельзя назвать спортзалом. Правда, опять выручил тот же Датский Совет — во дворе школы возвели спортплощадку, чтобы детям было бы где размяться.
 — Нам сказали, что школа вошла в федеральную целевую программу, потому мы все же надеемся на лучшее, — говорил и один из педагогов, Ибрагим Шовкалов и просил: «Вы напишите про школу, может, поторопятся…»
Желание учителя понятно — дети хотят учиться и учатся с удовольствием. Условия бы только были…
Мы сдержали обещание, написали про вашендаройскую школу и…
— У нас радость! — сообщили мне вскоре по телефону жители села. — Приехало начальство, школу осмотрели — и к 1 сентября она будет уже готова…
Еще бы, ведь Президент республики лично дал указание Правительству — подготовить ВСЕ школы к новому учебному году.
Да и сегодня, когда Президент ЧР Рамзан Кадыров поставил задачу благоустроить даже отдаленные села, в Вашендарое не стоят в стороне. Правда, еще одна проблема села была видна нам невооруженным глазом — напрасно женщины крутили кран уличной водопроводной колонки, воды в кране не было. По словам Салаудина Габаева, такую картину можно наблюдать частенько — у военных, от которых с 2002 года проведен водопровод, постоянно случаются какие-то неурядицы. Так что новая водопроводная линия нужна здесь как воздух.
— Газ тоже пока еще не пустили, но разводка уже проведена и в нашем селе, и в Гаргачи, — говорит Салаудин. — С сооружением газопровода очень помог спонсор, предприниматель Булат Чагаев. Поселок Лесоучасток газифицируем, когда поведут магистраль на Харсеной.
Частый гость в Вашендарое и глава Шатойского района Бислан Ходжаев. Кстати, и то, что мы застали Салаудина на Лесоучастке — не случайность. Одна из старейших местных жительниц, дом которой пострадал во время недавнего землетрясения, обратилась к Бислану Ходжаеву с просьбой помочь ей с жильем.
— Мы с главой района тотчас подключились к делу, — говорит Салаудин. Он взял строительство под свой контроль, нашел бригаду... Сегодня на окнах дома уже повесили красивые шторы, а бабушка уже готовится войти в свой новый дом, с просторными комнатами, печкой, металлопластиковыми окнами, и главное — с большой верандой.
— Наверное, по спецпроекту делали, — интересуемся мы. Глава села улыбается — «главное, что помощь смогли оказать».
А ведь судьбу самого Салаудина не назовешь счастливой. Несколько лет назад погиб один из его сыновей, который работал в охране. Тогда их, троих сотрудников милиции да пожилого горца, старейшину села Эсембаева, боевики вывезли за село, расстреляли, а тела погибших уложили посреди дороги… Там и нашел сына отец…
И все же... Этот человек, живущий заботами своих односельчан, помогающий другим справиться с жизненными трудностями, не озлобился, не замкнулся в своем горе, хотя печаль то и дело проступает на его обветренном горными ветрами лице. Салаудин и сегодня беспокоится — не за себя…
— Жить в горах, не помогая друг другу, нельзя, — говорит он. — И отцы наши так жили…
…Так и они живут, и детей своих тому учат. Потому и каждый новый день родного Вашендароя его жители встречают с надеждой.

Жители другого села Шатойского района тоже встречают свой новый день с надеждой. Хотя эта надежда несколько иного рода — на возвращение домой…

СНЫ И ЯВЬ ХАРСЕНОЯ
… Шатой — Вашендарой — Лесоучасток… Дорогу до лесоучастка расчистили вашендаройцы, дальше — «зона ответственности» села Харсеной, куда мы и держим путь. Вокруг — сплошная «зеленка» и — горы… И по этим горам — двенадцать километров петляющей, располосованной колесами БТРов грунтовки.
— Эту дорогу мы начали расчищать еще с ноября прошлого года, — рассказывает Ахдан Муртазов. На его видавшей виды «десятке» мы то «штурмуем» крутой подъем, то пересекаем русло горной речушки…
— Для расчистки придорожной территории мы провели более двадцати субботников, — рассказывает Ахдан. — Люди работали, не покладая рук, иногда — по очереди… В будние дни на расчистку выходило по 19-20, в выходные — по 35-40 человек. Помогли харсенойцам и прибывшие из города «афганцы» — сорок человек…
Сегодня силами сельчан все двенадцать километров дороги расчищены от сухостоя и «лишних» деревьев. А четыре километра трассы подсыпаны силами дорожного управления, которым руководит Мовла Гериев. И дорожные работы идут уже за рекой Варанды-Эхк — грейдируют, расширяют дорогу на Харсеной.
…Снова пересекаем горную речушку. Моста нет, но «скоро будет», обещает Ахдан Муртазов.
Да, мост через ту маленькую речушку вовсе не помешал бы — на обратном пути мы — таки застряли прямо посреди русла. Места вокруг безлюдные — лес, горы, и только благодаря весьма своевременному появлению «Урала» с дорожниками нам удалось продолжить путь…
…Но вот и он, Харсеной, точно лежащий на ладони земли — и прямо в сердце этих гор. Неописуемая красота вокруг, звенящая тишина, нарушаемая лишь шорохом ветра в молодой листве… И нынешняя явь этого села.
«Даже в войну не все летчики сбрасывали бомбы на наше село, — говорит глава администрации села Харсеной Шатойского района Ахдан Муртазов. — Те, у кого была совесть — «бомбили» лес…»
Но это не помогло Харсеною.
…Справа — колхозное поле, на котором, среди густой зеленой травы — остатки сожженной, взорванной техники. Заходить на это поле пока опасно — на территории села много неразорвавшихся мин, снарядов. И, тем не менее, некоторые жители на свой страх и риск распахивают свои участочки, занимаются подготовкой земли к посеву. Но большинство не рискует. По словам главы Харсеноя, они уже написали в военную комендатуру Шатойского района письмо с просьбой о разминировании территории села.
— Во время первой военной кампании наше село было разрушено на семьдесят пять процентов, — говорит глава сельской администрации. — Но дома тогда восстановили, и даже мечеть новую в 1998 году построили, было торжественное открытие…
Но вторая война довершила дело. И сегодня на месте тех домов — груды камней, мечеть превращена в развалины.
… Центральная улица села представляет из себя… ничего не представляет, это просто накатанные техникой две колеи со следами бомбежки по обе стороны… Мы стоим на краю одной такой воронки — огромной, глубиной под четыре метра. Раньше на этом месте располагались два дома, но глубинная бомба не оставила от усадьбы семьи Акуевых камня на камне — нет даже руин. Хорошо хоть люди успели выехать…
— Одно только радует, — говорит Ахдан Муртазов, — что в феврале нас приняли глава администрации Шатойского района Ходжаев и Президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров, который дал указание построить в Харсеное десять-двенадцать домов, больницу, школу, библиотеку, здание администрации и мечеть. Наши жители очень хотят сюда вернуться.
Сам Ахдан тоже собирается вернуться сюда. Ведь в эти места он первый раз попал еще ребенком, когда его семья возвращалась из казахстанской ссылки, здесь и его отчий дом тоже. Был.
…Слева по ходу — сельское кладбище, расчищенное и уже огороженное новым забором, пока еще не покрашенным. На кладбище — свежая могила, это Сайд-Ахмеда Яхъяева из Алдов похоронили на родной земле.
…Истинный чеченец «начинается» с уважения к памяти своих ушедших в мир иной отцов. И потому, наверное, практически во всех селах, в которых мы побывали, даже в таких разрушенных, как Бамут, в первую очередь, сельчане приводят в порядок «место последнего упокоения». Не исключение здесь и жители Харсеноя.
— Забор мы выкрасим, — говорит Ахдан Муртазов. — Начали и строительство ритуального домика, но…
Еще недавно возле забора здесь были сложены новенькие доски — эти стройматериалы сельчане специально завезли (вспоминаю дорогу!) для строительства ритуального домика. Сегодня вместо досок — кучка золы. Может, боевики погрелись у костра? «Нет, здесь недавно проезжали военные», — говорит Ахдан Муртазов. И эта кучка золы — не единственный след пребывания здесь «чужих»…
Неподалеку сельчане раскинули «бивак» — поставили пару-тройку брезентовых палаток, завезли койки. Обиталище тех, кто приезжает сюда проведать то, что осталось от дома, посетить кладбище, распахать участочек земли… Но в числе «посетителей» здесь побывали не только харсенойцы. Подхожу и вижу…матрацы, чьей-то недоброй рукой выброшенные из палаток… На ткани матрацев четко отпечатались следы от колес военной техники… Нет, это уже не хулиганство — это ненависть, хотя… пусть уж лучше страдают матрацы.
— В прошлом году вот также приехали, разграбили палатки, — сетует глава села.
…А я приподнимаю полог брезента одной из палаток и вдруг… «мяу!» Вот он, единственный на сегодняшний день постоянный житель Харсеноя — крошечный пушистый котенок, невесть как здесь оказавшийся. Хорошо, булочка с собой была…
 — Но есть и другие люди, — тем временем продолжает Ахдан, — в первую очередь, это Президент нашей республики Рамзан Кадыров, который чрезвычайно близко к сердцу принимает все, что касается возрождения горных сел… Принял он решение и о восстановлении Харсеноя.
Среди людей неравнодушных, тех, которые вносят свою лепту в дело возрождения этого горного села — и правозащитные организации, комитет «Гражданское содействие» и его представитель Елена Буртина, которая подарила харсенойцам пятьдесят тысяч рублей — на бензопилы (их уже купили!), ведь работы здесь еще полно… Это Датский Совет по беженцам, принявший решение помочь жителям села стройматериалами на восстановление домов, это руководство республики, которое — уже известно — не оставит село на произвол судьбы.
… Раньше Харсеной славился своим фруктовым садом. Каких только яблок и груш в нем не было!
— В этом году по осени мы обязательно приведем в порядок этот сад! — делится планами юъртда. — Обработаем поврежденные деревья, сделаем подрезку, посадим и новые саженцы.
И Ахдан приглашает меня осенью «на яблоки».
— А еще старики говорят, когда-то в селе было до пятисот дворов, — рассказывает он. — Люди здесь издавна занимались отгонным животноводством, вокруг ведь такие сенокосы! Здешние кошары и фермы кормили не одно поколение харсенойцев — и, верю, еще будут кормить! А пока три-четыре семьи уже приезжают, ставят здесь улики с пчелами, ведь мед здесь на горных травах.
…Нет, не хотят люди оставлять родные места! Здесь родившиеся, здесь похоронившие своих отцов — они ни за что не оставят эти горы, ни на «милость» бородачей, ни на произвол военных. Своими руками уже расчистившие дорогу к селу, жители Харсеноя — и я верю в это — отвоюют у любой недоброй силы свое законное и неотъемлемое право на родной очаг. Ну а пока…
…Стоя на холме, я смотрю на то, что сегодня осталось от некогда цветущего села. Не мычат коровы, не раздаются голоса возвращающихся с поля сельчан… И только слетающий с гор ветер теребит густую зеленую траву над поникшими руинами домов да обломок минарета вздымается к небесам, как перст Божий.
Кому-то со стороны может показаться, что село умерло, погибло навсегда. Но я-то знаю, что оно просто спит — потому что я чувствую его дыхание, равно как и вижу первые признаки его пробуждения…
А они, эти признаки, действительно налицо — и расчищенная сельчанами горная дорога, и чья-то белая «легковушка» возле развалин дома, и пара-другая распаханных клочков земли, и этот маленький котенок (кто-то ж его кормит!)… И свои сходы — пусть пока не в Харсеное — сельчане тоже проводят!
Но тишина сна пока еще царит вокруг… И боясь потревожить этот сон, я шепотом спрашиваю своего спутника, Ахдана: «Интересно, что снится сейчас Харсеною?..»
— Мы, — коротко отвечает юъртда. — Мы — живые и вернувшиеся.
… Счастливого тебе пробуждения, Харсеной! Мы все его ждем…

Это село тоже было разрушено почти до основания в ходе военных кампаний. Но стать последней крепостью — а именно так переводится с монгольского название села Улус-Керт — ему было не суждено. На пути беды и разрухи встала добрая воля жителей села.

«ПОСЛЕДНЯЯ КРЕПОСТЬ»
…Когда-то жители этих мест не покорились и имаму Шамилю. Мятежный дагестанец решил наказать непокорных чеченцев и привести их к присяге. Потому явился с большим войском и остановился южнее селения, поставив там свои шатры и приказав выкопать колодец. В память о том событии место носит название «Г1у йолчу т1ехь» («Там, где выкопан колодец»). Иных уж нет…а Улус-Керт остался.
Кто не помнит военных сводок прошлых тяжелых лет? «Ожесточенные бои идут в районе Улус-Керта…Разгромлена танковая колонна…» — и там, в России, Улус-Керт представлялся, наверное, некоей грозной крепостью… Потому утюжили его ракетами «СКАД»…
— Тогда, в 1999 году, обстановка в селе напоминала сорок четвертый год, как о нем рассказывала мать, — говорит юртда Х. Расуев. — Ревела скотина, выли собаки, метались люди. Село было уничтожено на девяносто пять процентов…семнадцать человек по сей день значатся как без вести пропавшие…
И вот изрядно пострадавшее во время двух военных кампаний селение сегодня вновь возрождается к жизни.
— За два прошедших года Улус-Керт преобразился неузнаваемо, — отмечает глава сельской администрации Хамзат Расуев. — Восстановили школу, мечеть и построили фельдшерско-акушерский пункт.
Кстати, сельская мечеть, разрушенная в ходе военных кампаний, была восстановлена силами сына и внука Умы Макаева — признанного в этих краях богослова, ученика Абдул-Халима из Закан-юрта…
Сегодня Сайхан Умаевич — один из старейшин села, человек, на которого юртда всегда может положиться.
А добрых дел здесь сегодня делается немало, и возвышающаяся над Улус-Кертом гора Б1ен-дук смотрит каждое утро на возрожденное село.
…В первую очередь, конечно, был наведен порядок на кладбище — так принято в горах. Затем власти позаботились о том, чтобы жители могли получить медицинскую помощь — первую и необходимую — не выезжая из села. Потому в селе был построен ФАП, его скоро сдадут в эксплуатацию.
Мы интересуемся — а врач есть в селе?
— Я договорился с Хеди Адамовой, она заместитель главврача районной поликлиники, очень грамотный врач — терапевт и будет приезжать несколько раз в неделю для приема сельчан, — говорит Хамзат.
А еще Хеди — уроженка Улус-Керта, и потому оставить односельчан без помощи, ясное дело, не может. С собой врач намерена привести еще и акушера-гинеколога…
…Школа — это предмет особой гордости главы села. Отремонтированная, она радует глаз взрослых и детей. Кстати, здешние дети, любопытные и любознательные, очень любят постигать новые знания.
— Учителя вас не мучают? — интересуемся у красивой девушки, ученицы старших классов.
— Нет, — улыбается она, — уж скорее мы их мучаем, все знать хотим…
Что еще делается здесь для жителей? Сегодня по ФЦП намечено строительство нового моста через речку Ваштар.
— Мы выходили на Правительство Чеченской Республики, они в свое время очень нам помогли, — отмечает Хамзат Расуев. — Ведь сам Президент республики Рамзан Кадыров сегодня беспокоится о горных селах…
А еще юрта выражает благодарность Датскому совету по делам беженцев.
— Ведь посторонние, казалось бы, люди — а как близко к сердцу приняли боль разрушенного войной чеченского села, — говорит он, — скольким жителям «датчане» помогли с восстановлением, со строительством их домов!
Датский совет помог построить улус-кертовцам сто (!) домов по 48-50 «квадратов». Это много для такого маленького села. И еще обещали, но…
— В Шатойском районе есть село Харсеной, — говорит глава Улус-Керта. — Оно практически полностью разрушено. Мы бы не возражали, если бы часть из еще обещанных нам домов «датчане» отдали бы харсенойцам — жители очень хотят вернуться в родное село.
…И в этом — весь юртда. Сам в свое время — а Хамзат не был тогда главой села — сделавший немало доброго для своих односельчан, и вспоминаемый не одним искренним добрым словом. Мне рассказали, как, работая в Ростове в заготконторе, он привез в школу тренажеры. «И сказал — пусть лучше молодежь здесь тренируется, чем по горам бегает». По просьбе главы села министр спорта Хайдар Алханов помог раздобыть для юных сельчан борцовский ковер.
А сегодня Хамзат заказал для спортсменов волейбольные мячи и сетки. И еще он покупает мальчишкам…билеты на футбольный матч, который состоится в Грозном.
— Пусть посмотрят город, увидят, как там живут, — говорит Хамзат. — Пусть наглядно убедятся, сколь много делается сегодня Президентом для народа.
Кстати, на сегодняшний день ни один из улус-кертовцев не числится «ушедшим в лес».
А глава села сегодня думает о том, что в селе образовалось пять молодых семей, которым не мешало бы помочь.
Еще «жив» старый сельский водопровод, который провел отец нынешнего юртды, а помогал ему тогда молодой и полный сил Сайхан Макаев, но сегодня селу нужен новый водопровод…
— Я его проведу-таки в этом году, — утверждает глава села. — Уже есть договоренность и проектно-сметная документация, и по линии МККК ведутся работы по водоснабжению.
— Что еще можно сказать о жизни сельчан? — переспрашивает глава. — Был недавно спор, когда другие заняли участок, принадлежащий одинокой женщине.
Спор они разрешали вместе со стариками, приняли решение в пользу женщины, а человеку пообещали выделить другой участок. Хотя это считалась его родовая земля, он согласился — ему ведь в этом селе жить… Вот так мирно можно решать дела.
…Материал для статьи был уже собран, но уезжать почему-то не хотелось. Такой теплотой, такой добротой веяло от этого горного села — как будто душа прикоснулась к чему-то родному.
…Я смотрела на красоту окрестных гор, любовалась новой мечетью, домами сельчан, уже такими обжитыми сегодня — и сердце радовалось за эту землю. Но больше всего оно радовалось тому, что здесь живут такие люди. Способные постоять за свою отчизну — и мирно решить споры, способные помочь друг другу и пожертвовать ради другого… Именно эти люди — надежда и опора земли чеченской. Ее настоящая и последняя крепость.

А это селение в Курчалойском районе с высоты холма видно, как на ладони. Правда, сегодня «сбегающие» вниз по склону горы дома чуть прикрывают спустившийся утром туман, потому от тех домов большей частью виднеются только крыши, но — все равно, ничто не может скрыть от взора красоты здешних мест. Ахкинчу-Барзой — «место раскопанного кургана», как дословно переводится это название.

АХКИНЧУ-БАРЗОЙ: СКВОЗЬ ТЕНИ ВЕЧНОСТИ
Само село было основано примерно в 1790 году выходцами из тейпа белгатой — братьями Шемой и Емой. Но здешние места имеют древнюю и богатую историю и потому всегда привлекали внимание историков, археологов и краеведов. В «довоенное время» археологические экспедиции были здесь частыми гостями…
— В северо-восточной части села Ахкину-Барзой и по сей день находится древний курган «возрастом» примерно 6-7 веков до н.э., что подтвердили и археологические раскопки, — рассказывает здешний краевед Гилани Асхабов. — До сих пор в окрестностях села находят древние орудия труда…
Еще до основания села этот «исторический» курган был раскопан, около него проходила дорога, вокруг этого места — «ахкина борз» — и селились приходящие сюда люди. Семья Эбиевых тоже одна из первых поселилась тогда в здешних местах, а «ахкина борз» сегодня находится у них…в огороде! Такое можно увидеть в здешних горах…
Всю героическую историю родного села Гилани Асхабов знает наизусть. Во времена Кавказской войны в Ахкинчу-Барзой изготовляли порох для армии имама Шамиля. Были в селе и свои оружейники, в частности, небезызвестный мастер Дуски. Изготовленные им ружья так и назывались — «Дускин тапча»…
А потом Гилани вспоминает, что вскоре после рождения Асхаба (прадед Гилани и эпоним рода Асхабовых), мать младенца погибла, и маленького Асхаба вскормила одна из жен имама Шамиля.
…Прадед Гилани погибнет в 1920 году, уже во время гражданской войны, защищая родное село. В свои девяносто лет Асхаб не отступит с позиций, в одиночку примет бой и погибнет в газавате, не уронив чести своего рода.
Среди жителей села были и те, кто участвовал в гражданской войне вместе с Асланбеком Шериповым — Межед и Геха Эльмурзаевы, Ц1уху Бениев, Эдильби Асхабов — дядя самого Гилани… Последнее сражение произошло в Чахкаринской долине при штурме крепости. Асхабов вместе с другим добровольцем перелез через ограду крепости и открыл ворота. Завязался бой, в котором погиб Эдильби… Правда, когда хоронили, то принесенный сестрой «х1оллам», как погибшему в газавате, поставить не дали — дед Асхаб не позволил. Так тот «х1оллам» и лежал возле кладбища — до тех пор, пока прорывающиеся к Дарго белогвардейцы не осадили село…
— Ополченцы защищали тогда Ахкинчу-Барзой, — рассказывает Гилани, — но силы были неравными, и они покинули село. Остался только мой дед, в одиночку принял бой и погиб. На его могиле и установили тот самый шест…
Впоследствии потомки не посрамили боевой славы своих предков, героически сражаясь на фронтах Великой Отечественной войны. В борьбе за освобождение Родины от фашистской чумы погибли десять жителей села. А вернулось — всего трое: Сота Исраилов, Сайда Алларханов и Каим Межидов. Бойцы вернулись, чтобы застать новые войны — и на этот раз на родной чеченской земле…
— Хотя наше село маленькое, но во время военных кампаний пострадало очень сильно, — далее мне рассказывает уже глава сельской администрации Маулди Цагаев. — Над селением «висел» 15-й полк федеральных сил, «бойцы» которого творили здесь, что хотели, бомбили, обстреливали, да и просто унижали нас. В те годы погибло пятьдесят пять жителей нашего села…
Дорога от Бачи-юртовского поворота через Ахкинчу-Барзой до Ялхой-мохка тогда была полностью заблокирована — ни пешим, ни на транспорте движения не было. И жители ездили вкруговую, даже через Ножай-юрт приходилось добираться…
Но — «не бывает вечной войны». Закончились и эти, «контртеррористические», хотя эхо их долго еще аукалось в здешних горах… Село начало восстанавливаться, кое-кто из выехавших жителей вернулся. Рядом со старым зданием сельской школы построили новую, но… грянула очередная беда — землетрясение разрушило старое и основательно потрясло новое здание школы, заодно «зацепило» и дома сельчан…
Мы посетили село в мае. 15 домов на тот момент уже было восстановлено, еще девять находилось в стадии ремонта. На месте разрушенного старого школьного здания сегодня силами депутата Парламента ЧР от Курчалоевского района Салмана Закриева возводят спортивный зал, кабинеты для занятий.
Электричество, вода в селе есть — теперь у всех. Газ — велся, делалась уже разводка по селу.
— Газовики работают отлично, стараются закончить побыстрее, — радовался в разговоре с нами юртда…
Ведь на сегодняшний день в селе проживает 1530 жителей, или 186 дворов. И люди, бежавшие когда-то от войны из здешних мест, возвращаются в родные места. Занимаются в основном животноводством — коровушек держат, овец. Кстати, по указанию Президента ЧР закупили скот и раздали жителям на докорм.
Пока, конечно, рабочих мест в селе нет — за исключением школы да маленького строительного цеха, который «держит» семья Хамзата Алатаева, зато сегодня уже появилась надежда — ведь недавно посетивший Ахкинчу-Барзой Президент Чеченской Республики Рамзан Кадыров сказал, что «места, подобные Курчалоевскому району — курортные места, и они не должны быть заброшенными…» Руководство республики сделает все, чтобы люди вернулись сюда. И слова не разошлись с делом…
Кстати, сегодня в Ахкинчу-Барзой можно уже проехать напрямик, утомительные объезды остались в прошлом. По распоряжению Рамзана Кадырова «Автодор» занимается восстановлением дорожного покрытия на участке Бачи-юртовский поворот— Эникали, а недавно и часть жителей Ахкинчу-Барзой вместе с добровольцами Курчалоевского района выходили на «белхи» по расчистке придорожной территории. На всем протяжении дороги горели костры из валежника, стучали топоры — и дорогу уже не узнать… Другая часть жителей при этом была занята на посеве «общественной» люцерны.
…Люди в этих горах всегда жили взаимопомощью, взаимовыручкой. Потому не только выжили, но и сохранили то, что сегодня не часто можно встретить в нашем мире — высокое чувство ответственности за судьбу своей земли. Сохранили, пронеся через лихолетья Кавказской, гражданской и Великой Отечественной войны, через пламя двух «контртеррористических операций», через издевательства разного рода «пятнадцатых полков»… Сохранили — и остались людьми.

…Над этим селом огненное светило всходит вот уже более одиннадцати столетий. Именно такой «возраст» у высокогорного села Зумсой, что в Итум-Калинском районе. Его основание историки относят к IX веку. Память о прошедших столетиях здесь хранит многое — и здешние горы, с их многометровыми обрывами… и берущая начало в тех горах речушка, такая «смирная» сейчас — но сметающая все на своем пути в половодье… и развалины жилой крепости, выстроенной когда-то предками нынешних зумсоевцев на вершине скалы. Все они — помнят.

ЧТОБЫ НЕ ПЛАКАЛО СОЛНЦЕ ЗУМСОЯ…
«Родина моя… рубцами времени на каменных плечах высечено все, выпавшее на долю моих предков…» — сказал чеченский поэт. А выпало на долю зумсоевцев действительно немало — как, впрочем, и на долю всего чеченского народа.
…Кавказская война. Во устрашение сражающегося за свою свободу народа на площади крепости Грозная проведена показательная казнь отважного сподвижника имама Шамиля — зумсоевца Уммы Дуева. Казнен был и сын Уммы, и десять его товарищей…
Февраль 1944 года. Объявлен приказ «отца всех народов» — чеченцев выселить. Навечно.
В разбросанных по труднодоступным склонам горы Зумсой домах горцев — дети, старики, больные… Им не преодолеть крутых спусков этой местности. Звучит команда: «Всех, кто не может идти — запереть в домах, дома — поджечь!» Кажется, древняя каменная кладка тех домов до сих пор хранит следы всепожирающего огня. Но и этого палачам показалось мало. Ведь в живых оставалась еще честь народа...
… Старуху, сын которой в момент выселения отсутствовал, односельчане несли на руках. Или солдатам показалось, что это замедляет движение колонны выселенцев, или, может, другая причина была, но факт — конвоиры скомандовали: «Оставьте эту старуху!»
«Нет?! Расстрелять…» Под дулами автоматов сельчане, за спинами которых были дети и их собственные родители, вынуждены были оставить старую женщину в селе. И только через полтора десятка лет вернувшийся из Казахстана сын сможет найти останки матери и перезахоронить их.
Вообще же, процесс возврата зумсоевцев в родные места продлится еще очень долго. Потому что эти самые «места» объявят заповедной зоной, и поселиться в Зумсое его жителям разрешат только к середине 70-х... И они вновь займутся животноводством, построят кошары на удаленных пастбищах. Жизнь только войдет в привычное русло…Но недолгим будет покой тех вернувшихся в родное село горцев.
— Поначалу, с первых месяцев военной кампании, приток жителей в село увеличился, и число семей, проживающих в Зумсое, составило примерно 75 дворов, — рассказывает местная жительница Рукият. Откуда было знать им, покидающим равнину, возвращающимся «в горы» в надежде спасти свои жизни, что «адская машина» войны уже запущена. Если бы горцы знали, что их ждет…
А ждала их вторая военная кампания. Еще более жестокая, еще более бесчеловечная — а также то, что началось уже «после войны». Именно тогда, в 2003 — 2004 годах начался отток жителей из Зумсоя. Село постоянно подвергалось артобстрелам, авианалетам и «зачисткам». В результате подворья были почти полностью уничтожены.
Например, дом (а также хозпостройки и вся домашняя скотина и птица) семьи Ильясовых, что жили на границе с Ц1есой, был уничтожен уже в 2005 году, в ходе спецоперации, проведенной федеральными силами с 14 на 15 января. У главы семьи о том и решение суда имеется…
Но самое страшное было в другом: в том, что «зачищенные» сельчане порой так и пропадали без вести, что, конечно же, не могло не привлечь внимания правозащитников.
…А этот рисунок сотрудники правозащитной организации «Мемориал» нашли в 2005 году в развалинах школы села Зумсой, окончательно разрушенной после очередной «спецоперации». Частица чьего-то детства, непонятно как уцелевшая в хаосе битого кирпича и обвалившихся кусков штукатурки. На беленьком бумажном листочке — весна, голубое небо и солнце. Все, как положено… Только вот солнце на том детском рисунке…плакало.
И вот весной этого года Зумсой вновь посетили гости из Москвы: член Комитета по защите прав человека при Президенте РФ, Светлана Алексеевна Ганнушкина, ее заместитель Елена Юрьевна Буртина, а также сотрудники «Мемориала». По словам правозащитников, сегодня центр их правозащитной деятельности несколько сместился в сторону обеспечения прав граждан на жилище, соблюдения их прав в местах лишения свободы, хотя наследие войны — проблема поиска пропавших без вести осталась. Вот и это отдаленное село правозащитники посетили сегодня не просто так, а чтобы узнать, в какой помощи нуждаются здешние горцы.
… «Семерка» главы сельской администрации не преодолела крутого подъема дороги, и часть пути до Зумсоя мы с правозащитниками идем пешком. Но затраченных нами усилий не жалко — отсюда, с дороги, открывается вид на здешние горы, глядя на которые понимаешь, что нашел в этих суровых, труднодоступных местах известный чеченский поэт Ахмад Сулейманов. Он не раз бывал, в том числе и в Зумсое, воспевая в своих стихах красоту здешних мест.
А из села навстречу нам уже спускаются «вездеходы»-уазики.
…Мы переезжаем горную речушку, текущую у подножия горы Зумсой, по проложенным через нее трубам. Сегодня речка снова представляет собой тонкий ручеек, но…
— Потоки воды с гор снесут эти трубы, ведь валуны — и те сносит! — говорит юртда Зумсоя Салман Магомадов. — Тогда наше село будет отрезано «от мира» на полтора — два месяца, остановятся и строительно — восстановительные работы…
Им нужен мост через речку, который устоит перед весенним паводком, и председатель комитета «Гражданское содействие» Светлана Алексеевна Ганнушкина интересуется, сколько средств нужно на строительство переправы.
Надо отдать должное руководству Чеченской Республики, сегодня в Зумсое делается очень многое. В прошлом году через правозащитную организацию «Мемориал» зумсоевцы обратились к Президенту Чеченской Республики Рамзану Кадырову с просьбой восстановить село. Как и всегда, обращение горцев нашло отклик у Рамзана Ахматовича, и Зумсой был включен в программу восстановления горных сел. К строительству были намечены десять домов, ФАП, школа. Более того, запланировали провести сюда линию электропередач.
И все намеченное постепенно выполняется. Заканчивается строительство фельдшерско-акушерского пункта, а значит, в селе будет свой фельдшер. Уже размечено место, где будет центр села — школа, здание администрации, Дом культуры. Начато строительство домов, ведется линия электропередач — ведь это село никогда не знавало электричества и прочих благ цивилизации. На частные средства построена новая мечеть…
— Большое спасибо всем оказавшим нам помощь, — от имени жителей села благодарит глава сельской администрации Салман Магомадов. — Наша задача сегодня — возродить село, вернуть его жителей к родным очагам. Благодаря нашему Президенту Рамзану Кадырову начата электрификация села, есть и другие положительные сдвиги.
Но, наблюдая реалии жизни в Зумсое, видя полуразрушенные — и все же ждущие своих хозяев дворы, понимаешь, что никакой помощи здесь не будет много.
И Светлана Алексеевна Ганнушкина советуется с сельчанами: если предоставить им скот — коров, овец — сумеют ли они сохранить это небольшое стадо?
— Конечно, сумеем! — говорят сельчане. — Ведь и мы, и наши предки издревле занимались скотоводством в этих горах — пока война все не отняла у нас…
А еще жителям Зумсоя очень нужен гусеничный трактор — и по словам правозащитников, он у них будет. Не кому-то одному, а «артельный», на всех. Расчистить площадку под строительство, разгрести завал на дороге (а они здесь часты), да через ту же речку в паводок переправиться… Люди в горах всегда так жили — помощью одного всем, помощью всех — одному.
— Надеемся на Всевышнего… а еще на помощь нашего молодого Президента и других неравнодушных к нашим нуждам людей, — говорят местные жители. — Сегодня здесь, в единственном более-менее уцелевшем доме, нас живет семнадцать человек. Условия жизни тяжелые, но мы — представители семнадцати семей Зумсоя, восстанавливающих свои подворья, и мы отсюда не уйдем.
…Они вцепились в эти горы не из прихоти. Просто эти вот клочки земли на склонах Зумсоя, земли, выжженной огнем и горем, с полуразрушенными, еще старинной кладки, строениями и разбомбленными уже в двадцать первом веке домами; эти участки, где не найти порой и десяти квадратных метров ровной поверхности — это их родина, земля их отцов. Чеченцы знают ей цену. И я верю, что горцы действительно не уйдут отсюда.
А когда в село начнут возвращаться дети — улыбнется и солнце Зумсоя. Ведь плакать оно уже перестало…

Итак, как мы видим, что не только руководство Чеченской Республики желает видеть наши горные села благоустроенными и процветающими. И на российских просторах есть люди, которым небезразлична судьба горцев — искренне небезразлична…Что движет этими людьми?
— Какие чувства движут теми, кто готов оказать помощь совершенно незнакомым людям? — говорит руководитель комитета «Гражданское содействие» и член Комитета по защите прав человека при Президенте РФ Светлана Алексеевна Ганнушкина. — Это сострадание, милосердие, доброта… Человечность, одним словом. И мы должны приветствовать и развивать чувство ответственности гражданина за то, что происходит вокруг него. За судьбы мира…
…Это правда. Потому никто и ничто больше не сгонит горцев с этой земли. А что касается помощи — то, хвала Всевышнему, и на нашей чеченской земле, и на белом свете вообще не перевелись люди, готовые творить благо — без корысти для себя, а просто потому, что они чувствуют ответственность за этот мир.

...Мой следующий рассказ немного выбьется из контекста разговора, потому что это, притаившееся у подножия горы Накх-Корт селение Ачхой-Мартановского района даже с натяжкой нельзя отнести к горным селам… И все же не сказать о нем нельзя — столь дорого оно моему сердцу.
В село ведет тряская, наполовину разбитая дорога. Ее ремонтировали уже два раза, но асфальтовое покрытие просто не выдерживает тяжести проезжающей по нему военной техники. Газопровод, протянувшийся вдоль дороги… по обочинам — кусты шиповника с созревающими уже плодами… и — фундаменты, еле видимые в чуть порыжелой густой траве… Кажется, вот все, что осталось здесь от домов…И сердце сжимается от боли.
Потому, что это — Бамут. И его боль — сильнее моей. Но все-таки…
«Мы возвращаемся!»

БАМУТ — ЕГО БОЛЬ И НАДЕЖДА
— Казалось, ничто уже не может вдохнуть жизнь в разрушенное войной село, — рассказывает юртда Бамута Салауди Эстамиров. — От 1872-ти дворов остались одни фундаменты да руины, и до 2006 года фактически не было сдвига в лучшую сторону.
Все изменилось с приходом нового Президента Рамзана Ахматовича Кадырова. Началось возрождение всей республики, Грозного… Появилась надежда и у жителей Бамута, которых разбросало этими войнами по другим селам, куда кого…Люди начали возвращаться. Кто в небольшом одноэтажном ПВРе, кто в домах — сейчас в Бамуте проживают 247 человек или 44 семьи.
 А семья Бехкана Эльгакаева была, пожалуй, одной из самых первых, вернувшихся в родное село. Рассказывает сам глава семейства.
— Я вернулся сюда в 2006 году, дом мой по улице Больничной был полностью разрушен. Семья — жена, шестеро детей… Мы сами делали саман, воду привозили на моем «Жигуленке»…
Помощь пришла со стороны фонда имени Ахмат-Хаджи Кадырова. Из одиннадцати домов, заново построенных в Бамуте на средства этого фонда, один был — семьи Эльгакаевых… Бекхан гостеприимно приглашает нас в дом. Четыре комнаты общей площадью в семьдесят два квадратных метра — есть куда и гостей пригласить!
Чуть позже исполняющий обязанности главы администрации села Бамут Салауди Эстамиров расскажет нам о тех, кто помогает его односельчанам заново обрести крышу над головой. Кроме фонда имени А.-Х. Кадырова, о котором мы уже упоминали, это:
Магомед Саид— Алиевич Бахарчиев, строящий для односельчан (осталось только провести отопление) тридцать домов. Еще восемнадцать домов — из белого силикатного кирпича — строит депутат Парламента ЧР Нохчо Дарчиев. И — знаете? — строит-то в первую очередь не своим родственникам, которые тоже еще без «своего угла», а малоимущим, многодетным семьям… Большинство домов уже подведены «под крышу».
— А знаете, что такое «верхний» Бамут? — спрашивает меня юрт-да. — Это окраина села, пять — шесть семей, которые живут почти в лесу. Так вот, сейчас благодаря главе администрации Ачхой-Мартановского района Мусе Дадаеву, туда подвели свет. Электричество подвели и к скважине, вычистили ее, поставили насос. «Красный Крест» ставит башню Рожновского, подсоединят к системе, и не будет проблем с водой…
К сожалению, есть у жителей Бамута и проблема, решить которую, видно, не так просто. Большинство до сих пор не получило компенсацию за разрушенное жилье. В разговоре граждане недобрым словом поминают некий «седьмой пункт», введенный в Закон о выплате компенсаций прокуратурой «в Москве». Видите ли, если человек не прописан сейчас(?!) именно в этом доме, «компенсация не положена»… а жить с «бамутской» пропиской в других населенных пунктах бежавшим от войны сельчанам тоже вроде как не было «положено»… Юридический нонсенс, да?
Интересно, а стереть с лица земли целое село кому было «положено»?
…И все-таки я увидела Бамут «образца» 2009–го года. Это новая школа, где учатся, кстати, и дети Бехкана Эльгакаева, и новая амбулатория, где тоже есть что показать, и новый «мегафоновский» ретранслятор… Это какой-никакой, а свет, газ, и прочие атрибуты нормальной жизни. Равно как и вот этот маленький киоск-вагончик, где торгуют хлебом и кой — какими необходимыми сельчанам продуктами, и выглянувшая из магазинчика при виде корреспондента любопытная продавщица…
Кстати, штат сельской врачебной амбулатории небольшой — заведующая Лариса Магомадова, медсестра Зара Эктумаева, завхоз, два сторожа и санитарочка.
— До войны я работала здесь патронажной медсестрой, — рассказывает Лариса. Тогда у нас было шесть медработников… После разрушения наша амбулатория была построена заново только в 2006 году, открыта в декабре. До того фельдшерский пункт был открыт в ПВРе. Полностью оборудованы кабинет медработников, процедурный кабинет и прививочная. Оборудование для остальных помещений — заказано, ждем. Лекарства для оказания первой помощи имеются — поступают и через Минздрав, и через гуманитарные организации. Конечно, их не хватает, но все — таки… Так как у нас нет стационара для «лежачих» больных, ФОМС лекарства не дает.
Готовится в амбулатории дневной стационар на 4 палаты, который начнет работу, когда население Бамута составит тысячу человек… Больных хватает, особенно когда грядут эпидемии гриппа. А если случай «сложный» — оказывают первую помощь и везут в Ачхой-Мартан. Главврач тамошней больницы Ризван Хатаев, надо сказать, большой друг бамутских медиков и медработники ему за это благодарны.
— Кстати, проводим вакцинацию от этой болезни, — рассказывает заведующая, — и наши детки зимой гриппом не болели… Но вот врач — терапевт нам очень нужен.
И еще одно «но» — амбулатория не работает ночью и в выходные. Если что случится, оказать помощь в это время будет некому. Так не позаботиться ли о том, чтобы медработники постоянно проживали в селе? Да и населения прибавляется.
Это точно. Ведь уже в этой амбулатории «на свет» появились трое новорожденных, на «подходе» и четвертый…
…Село еще стояло в руинах, но им пообещали, что новая школа в Бамуте — будет, и педагоги во главе с директором школы Луизой Мержуевой сразу поверили в это. Потому уже 1 сентября они начали занятия — пока приспособив под классы пару комнат в ПВРе, а 3 декабря 2007 года новая школа распахнула двери перед своими учениками.
Директор Бамутской СОШ №1 Луиза Мержуева — дочь первого директора этой школы, Маирбека Мержуева, человека прекрасных душевных качеств и педагога Божьей милостью. Встретившая меня завуч школы Малика Дарчиева так же связала свою жизнь с этим учебным заведением.
— Наша школа еще до войны была одной из лучших в районе, занимали первые места, рассказывает она. — Потом все было разрушено, ничего не спасли — ни учебников, ни оборудования…
И вот — второе рождение школы. Сейчас здесь учатся все классы. Больше всех учеников — 10 человек — в 9 классе. В мае школьные стены покинул один выпускник, в этом учебном году — их будет уже трое! Но в числе ли дело?
В учительскую заходит повар. Она растерянно разводит руками — отключили электричество, а учащихся вот — вот кормить…
… Завуч ведет меня по школьным коридорам. Вот — первоклашки. Нарядные, в красивой школьной форме, они внимательно слушают учительницу. Я смотрю на этих детей и понимаю, что вот она — надежда Бамута, этого уничтоженного — да уничтоженного ли?! — войной села.
А Луиза Дарчиева тем временем рассказывает:
— Скоро у нас будут две интерактивные доски для занятий, уже частично получено оборудование для кабинета физики, компьютер выделили… Районный отдел образования о нас не забывает!
Мы заходим в кабинет, где урок ведет Яха Оспанова, ее стаж работы составляет 37 лет.
Сюда она каждый день добирается из Ассиновской.
— Наши дети очень хотят учиться! И они ведь такие смышленые… А мы — мы очень хотим вернуться, ведь Бамут — это наш дом!
И педагоги надеются. На то, что построят «учительский» дом и им не придется каждый день добираться до работы… По той дороге, которую раз за разом разбивают военные, и по ко которой сюда никто не хочет ехать, и даже автобус ездит через раз. Потому добираться до работы женщинам очень трудно, а осень-зима уже и не за горами… И я желаю, чтобы их надежды сбылись.
… А свет, кстати, отключили в школе ненадолго. И уже через полчасика из школьной столовой потянуло вкусным запахом гречневой каши, да и повар Роза повеселела.
И напоследок…
Этого человека мы встретили уже на выезде из Бамута. И не выслушать его нехитрую историю было просто невозможно.
— Тогда, в 1957 году, вернуться туда, откуда мы были депортированы — в село Мелхисты Галанчожского района — уже не представлялось возможным. И мы поселились здесь, в Бамуте, — рассказывает один из старейших жителей Бамута Махи Гайрбекович Джалигов. Я встретилась с ним возле развалин, бывших когда — то домом, в котором проживала его большая и дружная семья. Этот выстроенный руками Махи дом был разрушен в 1995 году. Не успели отстроить заново и войти, как грянула «вторая кампания» и… снова не стало дома Джалиговых. Да и самого села тогда не стало…
Сейчас Махи с домочадцами живет «на квартире» в Ассиновской. Прописаться пришлось там же, поскольку с «бамутской» пропиской через блок-пост не пропускали. «Села-то уже нет!» — говорили военные. Вот и не может старый человек получить компенсацию, чтобы в очередной раз восстановить родовое гнездо. А его тянет к дому, вот и сегодня приехал…Махи рассказывает мне о своих мытарствах, а глаза его слезятся — то ли от ветра, то ли от привычной уже для него безнадеги.
— Но сыновьям— то своим я накрепко наказал: где бы ни жил я — в Ассиновской, в Слепцовской ли, сюда меня потом вернуть... в эту землю. Да вот и кладбище тут в порядок сейчас привели…
Я слушаю его и вдруг понимаю: а ведь в то, что Бамут будет жить — в это даже Махи верит! Потому что людей тянет к родному дому… Потому что школу построили… Да просто потому, что иначе и быть не может.

ЭПИЛОГ
…— В чем твоя опора? — спросили меня однажды.
— Я сейчас на ней стою, — ответила я.
И это не было преувеличением.
…Как никакой другой, чеченский народ начинается со своих корней. А корни эти не где-то, они в родовой земле заложены. И села, о которых мы сегодня рассказали — Шароаргун, Зумсой, Бамут, Вашендарой, Харсеной и другие — это не просто маленькие точки на карте Чеченской Республики…
Нет. Это тоже части мирового пространства, неотделимые и неповторимые его части…
А еще это та опора, на которой стоит, и будет стоять весь народ чеченский.
— И пусть во многих наших селах нормальная жизнь только еще налаживается, — говорят люди, — но у нас есть эта земля, где — могилы отцов, где — родовой очаг, наконец…
И потому те, чьи сердца — «в горах», сегодня вновь зажигают огонь в этом очаге.
Огонь, который не суждено уже погасить ни войнам, ни человеку, ни времени — никому.

В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, мат, клевета, любые нарушения законов РФ.