Одесса у черного горя

Весной трудно выглядеть плохо, — вот и Одесса, принаряженная свежей зеленью, солнечная, в обрамлении синего неба и Черного моря — хороша. Да не та. Улицы зияют пустыми табличками названий. Городская власть меняет имена. Чтобы уже до конца распрощаться с советским прошлым.  Я иду по Приморке по бывшей Пионерской. Теперь такой улицы здесь больше нет. Как не будет улицы Октябрьской революции, переулка Щорса и Стахановского и улицы Коминтерна. Местные жители на вопрос, а какой теперь будет у них адрес, машут руками. Ленинградское шоссе станет Киевским, а парк Ленинского комсомола лишится скульптуры вождя мирового пролетариата и обретет название Савицкого парка.

Так же просто хотелось бы власти вытравить память о втором мая 2014 года. Но молчаливым и грозным напоминанием стоит на площади огромное обожженное здание Дома профсоюзов. Не снести его, не перекрасить в радостный оранжевый цвет. И люди все несут до сих пор сюда цветы. Второе число каждого месяца здесь траур. Каждое второе число не вырвать из календаря никакой власти.

Не перекроить историю по-своему и сторонникам майдана. Которые для острастки время от времени показывают зубы. В преддверии годовщины событий в городе растет напряжение. В день памяти 2 апреля на площади прогремел взрыв.  Позже объяснили, что это взорвалась петарда в руке одного из пикетчиков. На всех местных каналах показали окровавленную руку. Дескать, пострадавший сам виноват.  Но прогремело именно здесь и именно в этот день.

— Неонацисты совершили теракт против родственников погибших 2 мая, — рассказывает коренной одессит Александр А. — Взрывчатку вставили в лампаду. Взрыв произошел приблизительно в 16.40 по местному времени. К счастью, никто не погиб.

В обычные дни обыватели стараются пройти участок пути по площади быстро и незаметно. Потому что никогда не знают, где громыхнет в следующий раз. Дом профсоюзов так же, как и год назад, огорожен высоким забором и так же обезображен следами пожара. «Вещественное доказательство» — объяснили мне. Нельзя пока ни трогать, ни ремонтировать. Между тем, с торцов здания входят и выходят клерки — в неповрежденных офисах работают комитеты профсоюзов. Центральная часть закрыта и, по словам главы федерации профсоюзов Одесской области Вячеслава Буратынского, на ремонт потребуется не менее семи миллионов гривен. Помимо значительного ущерба, здание 1958 года постройки является памятником культурного наследия Одессы, поэтому восстановление отдельных его уникальных элементов, например, дверей и лестниц, очень дорогостоящее. От властей, по его словам, никакой поддержки нет. Он планирует поехать в Киев, чтобы получить беспроцентный кредит на ремонтные работы.

Я пытаюсь достучаться до своих прежних по первому своему визиту год назад знакомых.  Хорошая дружелюбная пара, живущая в районе бульвара Жванецкого, где установлены таблички с изречениями самого остроумного одессита, рассказывала: «Как у нас? Задыхаемся мы здесь. Только что с мамой Артема поплакали немного, радуясь за Крым, как у них все хорошо. Недавно к Артему приходили из военкомата, его дома не было, зато добрые соседи сообщили, что он здесь проживает. У меня самой сын призывного возраста. Нет уже сил бояться за детей. А по поводу 2 мая власти стыдливо обходят эту тему, но люди помнят, оплакивают и отдают дань памяти невинных жертв этих фашистов. Но они же нам постоянно устраивают провокации, не давая собраться на митинги, или просто собраться, а милиция бездействует. Так и живем». Но теперь от них не слуху ни духу. Трубку не берут. Уехал из страны и парень Артем, в Одессе он работал журналистом.

Но другие журналисты остались. Я спрашиваю у Надежды Мельниченко — ее газета достаточно независимо подает информацию про митинги, акции, судебный процесс — вас за это не прессингуют? «Бывает по-всякому, — отвечает она. — Но мы уже привыкли.» Надежда организовала проект «Фонд помощи политзаключенным Одессы и их семьям». Занимаются обеспечением ребят передачами, медикаментами, помогают материально семьям тех, кто сидит и тех, кто погиб 2 мая. Существует проект исключительно на пожертвования обычных людей, в большинстве своем  — одесситов.

Благодаря собранным деньгам удалось внести залог в 97 тысяч 440 гривен и выпустить на свободу одного из антимайдановцев, Козырева, томившегося в тюрьме полтора года. Таким же способом освободили семерых харьковчан (похожие с Одессой события были в апреле 2014-го в Харькове) с общей суммой залога почти на миллион гривен. К сожалению, для «второмайцев» залог не предусмотрен. В СИЗО продолжают сидеть пять из 20 фигурантов дела, все пророссийские активисты.

Алексей Томов (фамилия изменена) каждый год в день своего рождения идет на Аллею Славы — ее еще не переименовали и вряд ли одесситы позволят это сделать — к памятнику Неизвестному матросу. День рождения у Алексея 10 апреля, именно в этот день в 1944 году освободили Одессу от фашистских оккупантов. И он отмечает оба своих самых главных праздника у памятника. Он даже написал: «Если мои одесситы не выйдут 10 апреля, 2 мая и 9 мая, я уеду из своего любимого города. И буду плакать о нем».  Уезжать не придется. Люди шли весь день. Тысячи, с семьями, детьми, с цветами и фотографиями погибших солдат в войну и уничтоженных два года назад в Доме профсоюзов. Некоторые даже с георгиевскими ленточками на груди. «Одесса — город — герой» — скандировала площадь. Но к празднику готовились и неофашисты. После официальной части с возложением цветов они отлавливали идущих с георгиевскими ленточками на аллеях парка. Пришлось вмешаться отрядам милиции. Девушка, представившаяся Ольгой Куликовой,  рассказала, что людей было бы еще больше, но некоторые побоялись придти.

— Местные СМИ тиражировали угрозы националистов и слухи о возможных терактах. «Сейчас в Одессе как раз проходит очередной оплаченный «майдан», и в город свезли оставшиеся отбросы общества со всех уголков Украины. Случайным этот «майдан» не считают, а его появление связывают с годовщиной освобождения Одессы от фашистов, годовщиной трагедии 2 мая и Днем Победы. Интересно, что «сепаратисты» приходят на митинг с открытыми лицами и не прячут глаз, а «патрЫоты» — в балаклавах, капюшонах, масках.  Наши старики выглядят подавленными, — говорит Ольга. — Действительно, как тут радоваться годовщине одной из побед, когда этих самых победителей, не доживших до наших дней, не оставляют в покое даже после смерти, а доживших добивают ногами средь бела дня. Если укронацики «воюют» хотя бы с живыми, пусть и пожилыми людьми, то «любимец одесситов» Саакашвили пошел дальше. Это неадекватное существо, взяв на вооружение «закон о декоммунизации», начало ликвидировать братские могилы!

— Одесса стала жестка и разнополярна, — говорит Александр. — Есть правые силы, которые митингуют, шумят и кричат. Есть сильные люди, которые пока молчат. Это противостояние существует, изредка, как накипь, выплескиваясь за края раскаленного изнутри котла. Только не говорите, что Одесса «слилась», и в городе остались только трусы — ведь только на Аллею Славы пришли тысячи  человек, несмотря на угрозы и нападения укропатриотов.

К воротам российского посольства одесситы принесли цветы — в знак сопереживания трагедии в ростовском аэропорту, где разбился пассажирский лайнер. Спустя несколько дней сюда же пришли правые — устроили митинг в защиту Надежды Савченко, получившую по приговору свои 22 года заключения, и забросали здание яйцами. Грязно-желтые подтеки соседствовали с красными гвоздиками.

У здания прокуратуры тоже движение. Автомобильные покрышки, мусорный бак. Здесь протестуют сначала против возвращения бывшего прокурора Одесской области Николая Стоянова на свое место. Потом — против назначения нового прокурора. Вряд ли баррикады из покрышек возводят простые одесситы. Кому-то просто очень надо подогревать обстановку, помешивать в котле. Двухнедельный прокурорский майдан завершился с отставкой Стоянова. Но тут же организовали мэрский майдан, на Думской возле мэрии теперь тоже палатки и шины…

— Это так называемые «патриоты» эти балаганы устраивают. Мэр им не нравится, они его считают сепаратистом и ватником, — комментирует Надежда Мельниченко. — Интересно, за счет чего живут эти люди, которые имеют возможность дни напролет там просиживать штаны...

Между тем Одесса проводит большой туристический форум. Она очень хочет вернуть себе имидж праздной и беззаботной жемчужины у моря, ждет туристов и рада им. Но в отелях, одни названия которых вызвали бы в иное время ностальгические переживания — «Одесский дворик», «Шаланда», «Дерибас» — полно свободных мест.  Персонал по-европейски выхолен и сдержан, но горничная разговорилась: «В основном приезжают украинцы из других областей  — Чернигов, Львов, Киев. Есть немцы, поляки, прибалты, но немного…». У памятника Дюку, где открывается прекрасный вид на порт, стоят пустые экскурсионные трамвайчики. А Дом профсоюзов стал местной достопримечательностью.

 

По следам преступления

Спустя 24 месяца после страшных событий 2 мая 2014 года на Куликовом поле, когда погибло 48 человек и 170 пострадало, никаких результатов расследования до сих пор нет. В первоначальной версии специальной следственной комиссии в Киеве была озвучена просто кощунственная причина: дескать, в большом количестве жертв, возникших при пожаре, виноват…  ветер. — «Порывы ветра изменили процессы газообмена. Это привело к тому, что зона, где люди могли дышать, просто перестала существовать и образовалась ловушка, повлекшая смерть людей», — докладывал член комиссии Александр Балинский. Такая версия подверглась столь бурной критике с обеих сторон, что о ней поспешили забыть. Менять пришлось и трактовку о «российском следе».

Спустя практически полтора года, Следственное управление Главного управления Национальной полиции в Одесской области наконец изъяло записи с камер внешнего наблюдения отделения банка «Аркада», которое находилось в торцевом крыле на первом этаже Дома профсоюзов.

Спустя почти два года в розыскной базе Национальной полиции Украины появилось объявление в розыск бывшего главного пожарного Одессы — начальника Главного управления ГСЧС Украины в Одесской области, сына экс-мэра Владимира Боделана. Объявленный год назад в розыск бывший начальник милиции  Одесской области Петр Луцюк так до сих пор и не найден. Луцюку инкриминируют в том числе и то, что он не ввел в действие оперативный план «Волна», специально разработанный для предотвращения массовых беспорядков. Также с тех пор в розыске и бывший заместитель Луцюка Дмитрий Фучеджи. Говорят, он давно покинул территорию Украины. Будь Фучеджи задержан в первые дни после событий 2 мая, он бы не успел скрыться, и расследование могло пойти совершенно другим образом.

Спустя несколько месяцев объявлен в розыск бывший руководитель Государственной службы по чрезвычайным ситуациям в Одесской области Владимир Боделан, ответственный за то, что спасатели не прибыли на вызовы к горящему Дому профсоюзов. Лишь в конце февраля этого года о подозрении объявили трем работникам службы — заместителю начальника областного управления, начальнику дежурной смены оперативно-координационного центра и помощнику начальника дежурной смены.

Спустя 11 месяцев рассмотрено ходатайство о возможности изменения меры пресечения пятерым подсудимым по «делу 2 мая», которые находятся в СИЗО, причем им продлено содержание под  стражей.

Нескончаемо вяло проводятся заседания суда. Спустя 24 месяца суд все еще изучает  доказательства вины одного из лидеров антимайдановцев Сергея Долженкова.

В суде идут свои дрязги. То сторона обвинения выражает сомнения в объективности и непредвзятости судей. То прокуратура требует распустить коллегию судей Малиновского районного суда, рассматривающих дело пророссийских участников событий. Те распускаться отказываются.

— Считаем, что следствие ведется неправильно. Это лишь видимость активной деятельности. Ведь до сих пор ни один человек так и не понес наказание за совершенное преступление, — говорит Морис Ибрагим, активист Куликова поля. — Все ведет к тому, что будет невозможно ничего доказать, за исключением отдельных эпизодов.

Морис — это отдельная история. Смелый, честный человек. В 1984 году он приехал в Одессу из Ливии учиться. Влюбился в нее и в девушку Ирину. И остался с ними навсегда. В лучшие времена занимался небольшим бизнесом, открыл фотомагазины, сейчас работает охранником. Он, не пряча лица, выступает на митингах, и на вопрос, не боитесь ли, отвечает: «Конечно, боюсь. Один раз избили, и лежал неделю в больнице, но не могу смотреть спокойно на то, что происходит!»

Я пытаюсь связаться с «Группой 2 мая» — в нее объединялись те, кто, как заявлялось, хотят добиться результатов расследования. Я думала, интересы у нас схожи. Но координатор группы  Татьяна Герасимова вежливо отклонилась от встречи: «Ваша газета не входит в список СМИ, с которыми мы считаем возможным сотрудничать».

На контакт в основном идут те, кто выехал из Одессы. 

 

Мир стал черным и белым

2 апреля в Берлине собрались сотни неравнодушных людей. На площади было многолюдно — выступали ораторы, требовавшие справедливого расследования трагедии, спорили туристы из Америки, Болгарии, Швейцарии, Англии и России, скандировали лозунг «Фашизм не пройдет». Организует митинги, не давая заснуть Европе, коренной одессит, бывший депутат Одесского облсовета, а теперь координатор объединения "Боротьба" Олег Музыка. Перед его глазами все стоит тот день, когда он шел по вонючим от гари и газа коридорам Дома профсоюзов.

— Я живу в Одессе тридцать лет, — рассказывает он. — И верю, что многие из одесситов испытывают те же чувства, что и я. Я до последнего не выходил из Дома профсоюзов: искал младшего брата. Переворачивал обугленные тела и понял, что бояться нужно живых, а не мертвых. Только 4 мая узнал, что мой брат жив. Он находился в госпитале — выпал с третьего этажа. У него нет части руки, переломаны ребра, разбиты кости.

Мы созваниваемся с Олегом. Он сообщает, что уже спустя месяц ему пришлось покинуть город. Тогда в Одессе царила такая атмосфера, что все более-менее здравомыслящие ее жители либо скрывались, либо уезжали. Либо очень плотно молчали. Не любят откровенничать всегда словоохотливые южане и сегодня.  Чуть переходишь границы ничегонезначащей трепни — настороженный взгляд. А ты кто? А ты — за кого? Мир в Одессе стал черным и белым.

— В расследовании 2 мая очевидным является факт, что высшие милицейские и СБУшные чиновники саботируют процесс расследования, что четко отражено даже в отчете парламентской массового убийства комиссии. Поэтому у нас, желающих добиться правды и наказания виновников, есть единственный вариант — до конца бороться против действующей власти, — говорит Олег. — Я не боюсь ничего. После того как меня внесли в список на уничтожение на сайте "метелык" — мне посыпались десятки писем с поддержкой, люди хотят предупредить меня об опасности. Но я считаю, что обращать внимание на такого рода "черные списки" не стоит, потому что кто грозит — тот не опасен. Это истерика, предсмертная агония сегодняшней власти. Они пытаются запугать всех, кто мыслит по-другому и имеет смелость сказать об этом.

— Олег, что-то изменилось за эти два года?

— Два губернатора поменялось, выборы прошли, гривна упала, руководство многих учреждений изменилось.

— А в расследовании дела?

— В расследовании дела не наблюдается никаких изменений. Все так же убийцы и организаторы майской бойни ходят на свободе. Все так же те, кто выжил и спасся 2 мая, сидят в тюрьмах. Все так же происходит следственный саботаж, дело пытаются замять и спустить на тормозах.

— Есть ли осужденные?

— Пока нет, идет следствие.

— Долго ли еще оно будет продолжаться?

— Очень долго. Оно не закончится даже после смены власти, просто в следствии произойдет поворот.

— Кто следит за этим?

— Это дело волнует всех — начиная от родственников погибших, заканчивая различными общественными и правозащитными организациями.

— Есть ли в городе депутаты, которые поднимают этот вопрос?

— К сожалению, нет. Есть попытки пиара некоторых политических сил на одесской трагедии, но люди к этому относятся негативно.

— Что изменилось в самой Одессе? Осталось ли противостояние? Настороженность? Или горожане потихоньку смиряются?

— В Одессе все также царит страх, люди не видят перспективы, не видят путей выхода из сложившейся ситуации. Одесское движение сопротивления загнано в подполье. К огромному сожалению, деятельность различных групп, оставшихся на территории Одессы, не координируется между собой. Но и тактика их деятельности значительно поменялась — большинство поняло, что обычными взрывами ничего не изменишь. Что надо менять тактику и стратегию. Брат председателя Ивановской райгосадминистрации Антона Турупалова работает в Донецке на территории ДНР. Несмотря на то, что чиновник прилюдно обвинил брата, назвав его поступок предательством и объяснил, что не общается с ним, его сняли с работы. Такая же участь постигла еще нескольких глав.

Украина теперь — очень, очень страшное место. Члены этой комиссии, конечно, были выбраны из тех, кого запугали достаточно, чтобы они подписались под всем, что им предложат. Эти люди и их семьи живут в Украине, и они прекрасно понимают, что если они откажутся что-то подписывать, их жизнь превратят в ад, а документ подпишет кто-то другой.

Заводят уголовное дело на фирму, продавшую товар в ДНР по заниженным ценам. Чуть что — ты сепаратист. Как в худшие сталинские времена.

— Лучше здесь станет тогда, когда от нациков избавимся. Цены растут, работы все меньше, — вторит ему другой мой собеседник Платон. — Губернатор лишь пиарится, и все, ни километра дорог не построено, на таможне такая дыра… Планы у него были большие, видать, ему обещали финансирование, но ничего не дали, а сам он ничего не может — все так думают. Мечташвили…

— Так одесситы относятся к Саакашвили?

— Подавляющее большинство относится к нему как к пришлому варягу. Часть пытаются наладить с ним диалог, как с представителем власти. Но делать это трудно из-за негативных человеческих свойств нового губернатора, его некомпетентности и незнания региона.

— Не кажется ли вам, что жизнь в городе по-прежнему активна, кипит: часто проводятся митинги, сейчас вот неделю скандал у прокуратуры? Или все это будоражат отдельные силы, дабы проявить свое присутствие, или же оттого, что это их основное назначение, а остальные люди давно хотят мира и покоя?

— Конечно, люди хотят перемен к лучшему,  но у каждого это лучшее — свое. "Патриотические" силы теряют как в количественном, так и качественном отношении. Они проводят свои мероприятия, митинги, даже иногда изображают оппозиционную активность, но только в рамках дозволенного. Многие рядовые националисты искренне возмущены, что им не досталось никаких "хлебных" мест, никаких "бонусов" от их активности. Их искренне возмущает, что ними воспользовались и выбросили. Вот они и вымещают свою злобу и ненависть на тех, кто все так же приходит на Куликово поле.

Но это не вся Одесса. Вся Одесса очень велика.

 

Тем временем

Одесса в апреле погромыхивает событиями как раскатами грома. На Куликовом поле сменяются наряды милиции. Молодые парни в форме привычно дежурят и равнодушно смотрят на тех, кто приносит к самодельному мемориалу цветы. Опять, как и год назад, чем ближе к маю, тем больше слухов, что опять готовятся провокации на 2 и 9 мая, что в город стягиваются «нацики». Действительно существуют призывы о помощи одесским евромайдановцам. В чем-то это — информационная война, попытка снова запугать Одессу. Бытует мнение, что побоищем на Куликовом поле власти ценой таких чудовищных жертв и обмана удалось главное — удержать Одессу под Киевом. Однако сегодня сам факт призывов снова собрать майдановских рекрутеров говорит скорее о признании собственного поражения в войне за Одессу, в которой слышно все больше здравомыслящих голосов.  

Обсудить

В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, клевета, любые нарушения законов РФ.