История одного обыска

Федеральная служба РФ по контролю за оборотом наркотиков просуществовала 13 лет. Сейчас, после  реорганизации, подразделения Наркоконтроля включены в состав в МВД, где они продолжат бороться с наркоугрозой. За «плечами» сотрудников ФСКН много перекрытых каналов  наркопоставки, тысячи уголовных дел за сбыт «смертельной дури», тысячи спасенных от первого укола молодых людей. Вашему вниманию предлагается хроника одного рабочего дня наркополицейских, насыщенного событиями. Все совпадения случайны.   

 

Цыгане без права на ошибку

 

Наше авто заворачивает за угол и резко тормозит у калитки. Теперь бегом вперед. Через забор уже лезут люди в черном камуфляже, на голове маски с прорезями для глаз. Непонятно, зачем лезть через забор, когда есть калитка.

Наши опера побежали во двор и уже достигли двери в дом. Она закрыта. Я тоже перехожу на легкий ( хотя кого я обманываю?) довольно тяжелый бег. У меня в одной руке тяжелый криминалистический чемодан, в другой — фотоаппарат. Наконец мы все пересекаем двор и оказываемся у двери дома. Подпихивая поближе  двух ребят-понятых, начинаем тарабанить в окна и двери. Если убрать из речи матюки, то суть наших слов сводится к тому, что это Наркоконтроль и надо быстренько открыть двери. Но там, внутри,  цыгане-наркоторговцы, и им никак не хочется открывать.

Из-за двери потянуло резким запахом уксуса. «Кислый сливают!» — закричал кто-то. Два наших прапорщика подобрали где-то толстую трубу и начинают высаживать дверь. Еще немного, и она не выдержит. Цыгане это тоже поняли и попытались открыть изнутри. Усилия изнутри и снаружи совпадают по времени и  открытая дверь летит внутрь.

При приземлении под дверью оказывается цыган средних лет, потом идет собственно дверь и в верхней части «бутерброда» два прапорщика без куска трубы. Они успевают откатиться, а по двери в дом заскакивают спецназовцы и наши оперативники. Через несколько секунд все обитатели дома зафиксированы и аккуратно собраны в кучку на полу. Первый акт обыска завершен.

На сцену выступает следователь с  постановлением суда о производстве обыска. Мы достали из-под кучки толстую тетку с наглыми глазами. Это хозяйка большого цыганского дома, которая на протяжении длительного времени продает наркоманам «ханку». Это наркотическое средство из мака, содержащее морфин, кодеин, тебаин и все прочие очень нужные «нарику» компоненты и малопитательные вещества.

Она начинает в голос причитать о том, что ее, честную женщину «бьють, трогають и разоряють». А она же ни сном, ни духом, и кто же такое про нее наговорил, какие наркотики, да, клянусь всеми детьми планеты Земля,  не торговала я, да провалиться мне, пусть отсохнет язык у того, кто ее так оболгал! Ей нестройно подвывают остальные жители дома. Но следователь у нас опытный, он громко крикнул «Цыц!» и треснул скалкой по пустому ведру. Звук вышел, что надо и в доме повисла тишина.

Следователь предложил Ковленко Елене Петровне ознакомиться с постановлением, на что  цыганка, она же Ковленко Е.П. сказала, что неграмотная. Тогда ей бегло прочитали вслух, делая усиления на местах «осуществляя незаконный сбыт наркотических средств» и «ограничить право на неприкосновенность жилища, разрешить производство обыска в домовладении и т.д.»

Цыгане вздохнули, засопели и смирились с неизбежным. Понятые придвинулись ближе, мы надели резиновые перчатки и с тяжелым вздохом принялись перерывать бесчисленные цыганские матрасы, одеяла, мешки с одеждой.

Работка, доложу я вам, та еще. Создается впечатление, что обитатели дома покупают на рынке брюки, рубашки и кофты, носят их до некоторой степени испачканности. А потом складывают в мешки. Наверное, для того, чтобы когда-нибудь, в следующей жизни всю эту одежку постирать. А пока этого не произошло, мы лазим по мешкам, вытряхивая все наружу. Трусы, майки, рубашки, штаны и лифчики падают, наполняя комнату непередаваемым амбре лежалых, грязных вещей.

Среди обыскиваемых волнение. Мальчишечка лет семи хочет в туалет и просит дядей Христа ради выпустить его на двор. Мальчик попадает в руки одного из наших опытных сотрудников, который резким движением задирает рубашку на пацане. Так и есть! Вокруг мальчукового тельца обмотан пояс из полиэтилена в котором лежат коричневые комочки, упакованные в отрезки прозрачной полиэтиленовой пленки. Вот и наркотики!

Что тут началось! Все цыгане в один голос стали вопить: «Подкинули! Зачем вы ребенка загубили!». Пояс с опием сняли с малыша, я стал водить по нему специальной магнитной кисточкой, чтобы найти следы пальцев или ладоней рук. Пока я занимался этим непростым, но нужным делом, цыганчонка вернули в общую кучу, где он получил увесистую затрещину от Ковленко Е.П.  Малыш заплакал и наделал лужу.  Мы повеселели. Не оттого, конечно, что мальчуган описался, а от того, что обыск начал приносить дивиденты. Не зря, ох не зря мучились мы два месяца, сидя в кустах вокруг  цыганского дома, отказывая себе в сне и отдыхе, накапливая оперативную информацию.

Позволю себе небольшое лирическое отступление. У нас ведь как. Живет неподалеку от цыганского дома, из которого активно торгуют наркотиками какой-нибудь пенсионер-активист. Видит он — творится вокруг неправое дело и пишет гневное письмо в прокуратуру и другие карательные органы. Так мол  и так, что это народ совсем распустился. Белым днем цыгане наркотики продают, последние деньги вынимают. А куда, спрашивается, органы смотрят? Мы-то ученые, телевизор смотрим и понимаем, что органы давно уже с наркоторговцами задружились и деньгу с них имеют немалую. Господа-товарищи, покарайте оборотней в погонах. Гнать их из органов поганой метлой!

И не ведает того пенсионер-активист, что сотрудники Наркоконтроля давно уже эту «точку ведут», доказательства преступной деятельности собирают. Сейчас ведь не 37-ой год, за просто так к стенке не поставишь. Это мы с вами знаем, что гражданка Ковленко Е.П., 1968 года рождения в составе группы лиц цыганской национальности осуществляет незаконный сбыт наркотического средства опийной группы. Но ведь этот факт ее биографии еще в суде доказать надо. Ну, придем мы к гражданке Ковленко, возьмем под белы ручки и скажем:

— Попалась, наркоторговка!

А она нам в ответ:

— Нет, господа хорошие, я честная цыганка, от Будулая род свой веду. Никаких наркотиков я знать не знаю и ведать не ведаю, клянусь мамой папой детьми и всем тем, что мне свято!

И знаем мы, что ничего, кроме денег этой разлюбезной гражданке не мило и не свято. А придется отпустить — доказательств нет.

И вот для того, чтобы разоблачить все ее черные дела, да так, чтобы села она в тюрьму по законам Российской Федерации лет так на 10-15 и трудятся, не щадя себя сотрудники Наркоконтроля, простые опера, следователи да эксперты, чтобы доказать вину ее в суде. Потому что наркотики продавать — нельзя, делать деньги на людской крови и страданиях, на смерти — нельзя!

Но вернемся к нашим…цыганам. Опечатали мы найденные наркотики, бирочкой заклеили, и давай дальше искать, перерывать цыганские мешки и перины. Ищем-ищем, да ничего пока найти не можем. И заметили мы интересную особенность. Обитатели дома сидят тихо, а как мы к кухонному шкафу подходим, начинают голосить: то на двор надо, то разрешите покурить, то просто отвлекают. Значит, в шкафу что-то есть. Стали мы все из шкафа вытряхивать — гвалт усилился до максимума. И вот в дальнем углу обнаружился увесистый пакетик с веществом коричневого цвета. Это опий — наркотик и довольно дорогой. Примерно грамм 300. Из каждого грамма выйдет 2-3 дозы, да еще если развести мелким песком или еще какими ингредиентами, то выйдет 4 — 5. Каждая доза по 1000 рублей. Несложно сосчитать, что сейчас цыганская преступная группировка обеднела на полтора миллиона рублей.

Если сказать, что наша находка огорчила наших цыган, то это просто ничего не сказать. Все проклятия мира обрушились на наши головы. Они стали грубить и спецназовцам пришлось  призвать их к порядку. Наконец, цыгане стихли и уселись в кучу, смирившись с финансовыми потерями. Даже когда мы нашли несколько заначек с деньгами, реакция была слабой. Только когда из старой подушки я достал несколько красных пятитысячных купюр, глава семейства злобно посмотрел на жену и сказал:

-От меня деньги крысишь! (перевод: прячешь)

Обыск подходил к концу. За 4 часа нашего пребывания у гостеприимных хозяев было изъято 600 г. наркотиков, 800 тысяч рублей, блокноты и расписки на разные суммы денег, мобильных телефонов — 18 шт., паспортов — 9 шт. и всего остального по — мелочи. С собой мы забрали большую хозяйку маленького дома Е.П. Ковленко и ее мужа П.П. Ковленко. По дороге в отдел эта семейная пара не давала нам скучать. Сначала они пытались имитировать сердечный припадок, но делали это «без огонька» и никто не поверил в их спектакль. Не дождавшись аплодисментов, они перешли к угрозам и сообщили, что завтра никто из нас работать не будет, а послезавтра всех нас постреляют. Но почуяв приближение палки резиновой к своим жизненно важным органам они расплакались и предложили нам пожалеть их малых деточек, которые останутся без отца — без матери и за все это нам было обещано два миллиона рублей. Вот так, коротая время за веселой беседой, мы приехали в наш межрайонный отдел Управления Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков РФ.

Выходя из машины, мы обнаружили, что на улице уже светает и скоро начнется новый рабочий день, так что времени на сон опять не осталось. Но мы не жалели — сегодня была поставлена очередная жирная точка на очередной «точке сбыта». А впереди еще и еще, работы невпроворот…

На фото: 200 — горят  изъятые наркотики.

Обсудить

В комментариях недопустимы и будут удалены: реклама, оскорбления, клевета, любые нарушения законов РФ.