Дагестанские слоны

В далеком прошлом короли Сиама дарили вышедшим из фавора придворным белых слонов. Слоны считались священными и не могли задействоваться ни в хозяйстве, ни в армии, но ели не меньше своих собратьев и могли разорить даже богатого человека. Валерий Зубов, (профессор, депутат ГД СФ РФ) и Владислав Иноземцев (профессор, директор Центра исследований постиндустриального общества), взяв за основу этот исторический факт, создали и описали так называемую теорию «белых слонов». Суть теории в том, что государство должно отказаться от «белых слонов» – проектов которые остаются дотационными на протяжении всего жизненного цикла. Теория, сразу скажем, неоднозначная, однако даёт повод поговорить о сегодняшних экономических реалиях. Мы задали себе вопрос, что будет, если применить эту теорию в Дагестане? Какие они – белые слоны дагестанской экономики?

Зубов и Иноземцев (с циклом их статей на одноименную тематику можно ознакомится на сайте РБК) в масштабе страны отнесли к «белым слонам»: 1. незавершенные стройки 2. объекты к крупным спортивным соревнованиям (например, Чемпионат мира по футболу 2018 года) и вообще «объекты на которые уже потрачены триллионы рублей и которые никогда не окупятся, но продолжают требовать всё больше денег на своё поддержание». Например, мост на острове Русский во Владивостоке – 30 млрд руб. и практически нулевой трафик. 3. Проекты, формально ассоциируемые с модернизацией, НТП и высокими технологиями (например, Сколково). 4 . Сугубо убыточные проекты госкорпораций.

Теория и практика

Стоит ли говорить, что теорию Зубова-Иноземцева, будет интересно приложить к Дагестану. Во-первых, было бы интересно подумать над тем, какие проекты в Дагестане носят/носили признаки белых слонов, а, во-вторых, что нужно чтобы с ними бороться.

Однако для начала нужно взять для себя правило, что перечислить все дутые проекты вряд ли удастся. В дотационной республике их много. При этом, вероятна ситуациякогда признаки могут так и остаться признаками.

Несмотря на это есть несколько объектов, которые ими (признаками) всё-таки обладают.

Взять хоты бы тот же Гимринский тоннель, слава Богу, введенный в эксплуатацию. Ведь он обладал всеми необходимыми признаками и строился с 1979 по 2012 год. Для сравнениястроительство Большого андронногоколлайдера в Швейцарии длилось 5 лет, самого длинного в мире подводного тоннеля (Ла-манш), соединяющего Францию и Англию, состоящего из трёх тоннелей – 7 лет. Только в 2012 году (год ввода в эксплуатацию) программой дорожного строительства было предусмотрено финансирование Гимринского тоннеля на сумму 2 млрд 102 млн рублей. Сколько всего было потрачено на тоннель с 1979 года сейчас никто не ответит.

Другим объектом можно назвать ФГУП «Махачкалинский морской торговый порт», который по своему потенциалу может приносить огромные деньги, но его никак не доведут до ума (по объективным и субъективным причинам). Или не хотят? Вопрос риторический. В перспективе Морской торговый порт может обеспечить годовую перевалку грузов до 15 млн тонн. В 1985 году перевалка составила около 13 млн тонн, в т.ч. нефти – 12 млн тонн. В наши дни до этих цифр далеко. Мощности используются примерно на 30-40%. В 2014 году объёмы перевалки упали до 5 млн тонн грузов. Это при том, что в ФГУП «ММТП» вкладывали значительные средства – в первую очередь федеральный центр (в 2010 году, по экспертным оценкам, объём вложенных средств в ММТП превышал 2 млрд рублей). Сейчас ММТП является единственным неприватизированным российским портом. Полпред Президента РФ в СКФОСергей Меликов, в апреле 2015 года говорил что«в решении вопросов приватизации предприятия приоритетом должна стать не продажа объектов любой ценой, а привлечение инвестиций и стратегических инвесторов в приватизируемые активы». По данным «ЧК» чистая прибыль ММТП в 2014 году составила всего 11,4 млн рублей.

Самым медийным дагестанским «слоном» является футбольный клуб «Анжи». При относительно небольшой отдаче ( и явные провалы в пиар-компании, которая обернулась негативом к Кавказу) – третье место в Чемпионате России и участие во втором по значимости евротурнире (Лига Европы), на проект были затрачены баснословные 450 млн евро.

Но это всё объекты-предприятия. Не менее, а то и более важную роль, с учётом дотационности республики, играет борьба с госпрограммами, на которые годами, десятилетиями тратят деньги без особых подвижек в деле их полного завершения и закрытия. В Дагестане таких, наверняка, найдется немало. Как и паразитирующих на этом чиновников.

Показательна, скажем, тема с переселением лакского населения Новолакского района. Всего с 1992 по 2012 годы на мероприятия по переселению было направлено 6637,33 млн. рублей. С 2008 года финансирование мероприятий по переселению лакского населения Новолакского района осуществляется в рамках ФЦП "Юг России (2008-2013 годы)". За 2008-2012 годы было выделено на переселение – 5111,63 млн. рублей.В 2013 году выделено 874,747 млн. рублей.

Есть ещё утвержденная Правительством РД программа "Переселение лакского населения Новолакского района на новое место жительства" на 2014-2016 годы". Согласно документу в этот период общий объем финансирования Программы составляет 9021,26 млн. рублей.

Нельзя сказать, что с 1992 года не сделано ничего (о том, что сделано можно узнать на сайте Министерства экономики и территориального развития РД – ведомство курирует реализацию данной Программы) и все деньги ушли мимо. Но всё же – многих, если говорить языком Ивана Васильевича Буншииз фильма «Иван Васильевич меняет профессию», до сих пор «терзают смутные сомнения». Сколько еще потратят на программу – неизвестно. К примеру, в 2005 году, тогда ещё зампред Госсовета Дагестана АмучиАмутинов заявлял, что реальная цена «переселения» выросла до 9 млрд рублей.

Как говорил известный советский экономист Юрий Ярёменко «советскую экономику погубила ведомственность». Чрезмерная «ведомственность» и бюрократия также наносит непоправимый ущерб дагестанской экономике.

Что касается объектов незавершенной стройки, о которых также упоминают в свое теории Зубов и Иноземцев, то в Дагестане с этим не все однозначно.

«ЧК» направил официальный запрос в Министерство строительства, архитектуры и ЖКХ РД с целью уточнить количество незавершенной стройки в республике. В ответе, за подписью и.о. министра Магомеда Османова, указано что «ориентировочный объем незавершенной стройки в РД по приблизительным подсчетам составляет около 370 объектов. В основном это объекты, строящиеся за счёт бюджетных средств и эти объекты, в настоящем находятся на стадии строительства. Среди них есть, конечно, объекты, которые строятся по 5 и более лет. Но причиной данного явления является то, что на строительство каждого такого объекта ежегодно предусматривается небольшая сумма. Такая практика, естественно, ведёт к увеличению сроков строительства.

Однако говорить, что данные объекты являются «белыми слонами» это большое преувеличение. Так как все строящиеся объекты в республике за счёт бюджетных средств это объекты социально-культурного назначения. То есть школы, больницы, поликлиники, детские сады, дома культуры, дворцы спорта, дороги и мосты, а также объекты инженерной инфраструктуры. И ввод каждого такого объекта есть решение определенных социальных задач в республике, а не «похороненные» деньги.

К самой же теории в министерстве относятся положительно: «такие теоретические разработки нужны и даже в определённой мере важны, поскольку их построение учёными-теоретиками и учёными-практиками базируется на обработке и анализе больших массивов фактических данных».

В определенной мере, – считают в ведомстве, – из таких теорий можно извлечь полезное практичное, что может привести к улучшению жизнедеятельности общества и государства.

Экспертные мнения

За комментариями мы обратились и экспертному сообществу. Для того чтобы понять что собой представляет теория Иноземцева-Зубова, можно ли ее применять в дагестанских реалиях, мы задали специалистам три вопроса: Как относитесь к этой теории вы? Применима ли она к нашему региону, республике?Какие объекты, проекты и программы, по вашему мнению, следует сократить/пересмотреть в Дагестане,а какие объекты, проекты и программы – «ликвидировать»?

Михаил Чернышов, к.э.н., старший научный сотрудник Института проблем рынка РАН.

– Есть теория «черных лебедей» НассимаТалеб. В сравнении с этим теория «белых слонов» тоже может иметь яркое будущее. Проблема низкой эффективности «Сколково», олимпийских объектов, космодрома «Восточный» и прочего – актуальна. Но не нова. Мы прекрасно помним как в советское время «закапывали» огромные деньги на мелиорацию, поворот рек, посадки кукурузы в вечной мерзлоте и т.д. Были и «белые носороги» – БАМ, целина, космический и атомный проекты, безумно затратные, но результативные. Это примеры эффективного и неэффективного вмешательства государства в экономику. Думаю, что теория «белых слонов» имеет больше пиар-ценность, чем научную.

Дагестан, в отличие от России, не располагает «нефтегазовыми фондами». «Белых слонов» нам просто не прокормить. Я уже говорил, что для Дагестана более актуальна схема инвестиций в «золотой унитаз» – это когда вложения в объект многократно окупаются на стадии строительства. Упрощённый пример, строите общественный туалет за 20 тысяч рублей, «покупаете» в него золотой унитаз за 20 млн. рублей, который либо куплен в 2-3 раза выше реальной стоимости, либо потом «потеряется», но в итоге составит реальную прибыль проекта. Есть примеры, когда дагестанские предприятия умудрялись получать из бюджета «на благие цели» деньги, которых хватило бы, чтобы купить в Китае четыре таких завода «под ключ», но реально ничего так и не было построено, не выпустило продукцию. Поэтому, например, несмотря на весь негатив, связанный с банкротством Каспийского завода листового стекла, это предприятие выпускает реальную продукцию. Да, продает ниже себестоимости, но там хотя бы есть продукт.

Что касается объектов, то это долгий разговор. Что главное? Есть так называемые «инвестиции в социальную сферу» (школы, больницы, спорткомплексы), которые составляют львиную долю государственных программ. Это не инвестиции, так как они не приносят прибыль, а форма государственного потребления. Они не всегда обоснованы. Поэтому в горном ауле могут построить огромную полупустую школу, а в городе дети учатся в три смены. На мой взгляд, государству не следует вкладываться «в фундамент». Нужно инвестировать в отношения между субъектами – кооперацию производителей, инфраструктуру, страховые гарантии выполнения контрактных обязательств. Это не требует много денег, но очень трудозатратно для государства. Можно, конечно, провести антикоррупционную экспертизу всех объектов, привести смету в норму. Но если смета будет нормальной и «откаты» останутся, то, опасаюсь, что мы увидим лишь всплеск банкротства подрядчиков и рост недостроя. Можно приделать к велосипеду колеса от трактора, но вряд ли этот «монстр» сможет далеко уехать. Нужно менять систему отношений в сфере государственных расходов.

Шамиль Гимбатов, заместитель директора по научной работе ИСЭИ ДНЦ РАН, к.э.н.

-Подход, предлагаемый уважаемыми экспертами достаточно разумен и исходит из прагматического отношения к экономической ситуации и конъюнктуре. Продолжать платить за экономические просчеты на этапе планирования и недооценки степени возможных рисков, либо остановить «открытые позиции» и смириться с невозвратными потерями? Единственный разумный выход, если речь касается бизнес проектов – не удваивать и без того крупные потери. Это основополагающий принцип для любого брокера и трейдера, участвующего на финансовых рынках. Откуда в принципе и пришёл термин «белый слон».

В тоже время, когда речь касается социального развития (в том числе строительство спортивных объектов) и развития науки (особенно фундаментальной), исходить лишь из принципов экономической целесообразности я думаю было бы не совсем верным. Это сферы, в которых капитал, и зачастую исключительно человеческий, накапливается десятилетиями, а об окупаемости вообще может не идти речи. Кроме того, надо учитывать, что в мировой практике из 10 инновационных проектов, только один «выстреливает». Но справедливости ради, в развитых странах, все риски, связанные с прикладной наукой, берёт на себе частный инвестор, а никак не государство.

Применительно к Дагестану, если строго придерживаться методологии, предложенной в статье Иноземцева и Зубова, то к Дагестану, данная «теория» если можно ее таковой назвать, не очень применима. Конечно, присутствуют, белые слоны первого типа, т.е. бэби-элефанты – объекты которые требуют вливания дополнительных средств, выделяемых на поддержание или текущий ремонт объектов, которые и так и никогда не начнут эффективно использовать. Уверен, таких объектов в каждом муниципальном районе республики найдется множество. И в этом смысле инвентаризация объектов и последующая их ликвидация,безусловно, необходима.

Но триллионных проектов в республике, увы, нет.

Если говорить о проектах, связанных так или иначе со строительством в регионе новых промышленных объектов, то они целиком зависят от обеспечения их финансирования инициаторами данных проектов, которые, к слову сказать, очень оперативно реагируют на сложившуюся экономическую ситуацию и уже начинают приостанавливать свои проекты. В частности, на сегодняшний день, из около 30 проектов, которым предоставлен статус приоритетных 12 приостановили финансирование или финансируются в недостаточном объёме.

Более-менее значимые по объёму вложенных средств в республике являются: строительство индустриальных площадок (п. Тюбе), реконструкция аэропорта и пригородных транспортных развязок, юбилей г. Дербента. Насколько целесообразными являются затраты в эти направления, односложно сказать трудно. Развивать индустриальные площадки в республике необходимо, современный аэропорт Дагестану нужен, юбилей Дербента стимулировал властные структуры республики обратить внимание на город. Вопрос не в том, необходимо ли продолжать или нет, финансирование подобного рода объектов и мероприятий, а в необходимости постоянного отслеживании и мониторинге целевого расходования средств, выделяемых на эти цели.

Николай Проценко, заместитель главного редактора журнала «Эксперт ЮГ».

– Господа Зубов и Иноземцев в силу зашоренности их сознания догмами неолиберализма не осознают одной простой вещи: государство не является коммерческим предприятием, в связи с чем окупаемость проектов не есть главный критерий эффективности его деятельности. Государство должно создавать материальные ценности для всего общества, и некоторые из них являются заведомо убыточными либо неокупаемыми. Если же измерять деятельность государства по созданию инфраструктуры именно окупаемостью, то вслед за «белыми слонами» логично поставить вопрос об окупаемости школ, больниц, детсадов, с последующей полной коммерциализацией этих учреждений.

Возвращаясь к предложениям Зубова-Иноземцева, сразу же бросается в глаза, что в числе «белых слонов» у них объединены проекты самых разных типов – от транспортно-инженерной инфраструктуры (которая редко окупается не только в России) до «Сколково». В конечном итоге, вопрос надо ставить о том, как такими проектами грамотно управлять, а не пытаться занести их одним списком в некий «черный список». В частности, существует немало вариантов привлечения частного капитала в безнадежно, казалось бы, убыточные проекты, и здесь могут быть решения, в разной степени сочетающие политические и экономические факторы.

Последний характерный пример – приобретение курорта «Горки Город» на Красной Поляне компанией, которая, по данным СМИ, близка к министру сельского хозяйства РФ Александру Ткачеву. «Горки Город» – это классический «белый слон», оставшийся от Олимпиады в Сочи: заполняемость отелей курорта в прошлом году не превышала 15%. Однако предполагается, что ситуация изменится после того, как здесь будет создана игорная зона. В то же время за курортом числятся долги перед Внешэкономбанком, измеряемые десятками миллиардов рублей, и с этой точки зрения переход курорта под контроль структур, имеющих связи с Ткачевым, можно интерпретировать как некое предложение, от которого нельзя было отказаться. Собственно, такие комментарии прозвучали в СМИ сразу же, как только об этом стало известно. В общем, возможных вариантов частно-государственного взаимодействия немало, надо просто изучать опыт других стран, искать нетривиальные решения, создавать возможности, интересные для крупного бизнеса.

Если говорить о Дагестане, то можно только приветствовать, что в республике в последние годы развернулось активное строительство дорог, поскольку инфраструктура – это одно из самых больных мест её экономики. Знаковыми проектами я бы назвал открытие Гимринского тоннеля и реконструкцию взлетно-посадочной полосы в аэропорту «Уйташ», благодаря которым сразу же значительно выросли транспортные потоки в горную часть Дагестана и пассажирооборот воздушного транспорта. Есть, впрочем, и сомнительные начинания типа затеи построить аэропорт в Дербенте. В СКФО и так достаточно аэропортов, семь штук на семь регионов, и существующий аэропорт Махачкалы может спокойно обслуживать и Дербент даже в том случае, если там будет построен некий «курортный город». Но пока эти проекты представляются делом настолько отдаленного будущего, что я даже не стал бы их обсуждать всерьез. Скорее «белым слоном» следует признать Махачкалинский морской торговый порт, в модернизацию которого были вложены огромные федеральные средства, но работает он с загрузкой мощностей примерно 50%. Это действительно проблема, но в данном случае многое упирается в годами нерешаемый вопрос о приватизации порта. Думаю, если она все же произойдет в следующем году, частный инвестор сможет значительно улучшить его показатели.

Лечение от «слоновьей» болезни

Что с такими проектами делать? Как бороться с «белыми слонами»?

Зубов-Иноземцев в качестве борьбы с «белыми слонами» и плановой экономикой предлагают ряд мер, например, инвентаризацию инвестиционных проектов и программ с отсечением лишних. «Точкой отсечения» следует взять 20-летнийсрококупаемостипоинфраструктурным проектам (автомобильным и железным дорогам, спортивным объектам, и т. д.) и 12–15‑летний—по имеющим явную коммерческую направленность (шельфовым проектам, новым месторождениям, трубопроводам и т. д.).

Есть и другие способы, предложенные Зубовым и Иноземцевым. Например, борьба с псевдобанками, которые «выступают одним из главных каналов обеспечения «белых слонов»». Эксперты предлагают объявить десятилетний мораторий на их докапитализацию. Средства же, считают они, нужно предоставлять только наиболее успешным коммерческим банкам, способным адекватно оценивать риски и эффективность вложений.

В этом плане Центральный банк уже существенно «помог» Дагестану – с 2012 по 2015 год в Дагестане прекратили деятельность 18 кредитных учреждений. Из них 15 организаций закрылись в связи с отзывом в установленном порядке лицензии на осуществление банковских операций, 3 банка – в связи с изменением местонахождения.

В нашем, дагестанском случае, важно понимать, где псевдобанки, а где просто зачистка банковского сектора и перераспределение финансовых потоков. По оценкам Министерства экономики и территориального развития РД депозиты населения в региональных банках уменьшились почти на 2 млрд рублей (это около 85%). При том, примерно половина этой суммы находятся у населения, а значит, фактически не вовлечены в экономику республики. Сокращение банковского сектора сказалось и на юридических лицах – сократились депозиты предприятий и организаций, а также объемы их кредитования. Общий объем ссуд, выданных реальному сектору экономики за 2014 год, составил 41 млрд рублей (за 1 квартал 2015 г. – 5,4 млрд рублей), снизившись по сравнению с 2013 годом на 27,3 % ввиду отзыва лицензий у семи кредитных организаций. Кандидат экономических наук, старший сотрудник Института проблем рынка РАН Михаил Чернышов на VI Всероссийской научно-практической конференции «Региональные проблемы преобразования экономики: интеграционные процессы и социально-экономическая политика региона» в своем докладе отметил, что прибыль дагестанских банков сократилась в 16 раз. А по активам дагестанская региональная система «сдулась в 10 раз». «То есть наши деньги теперь работают в экономиках других регионов, а в самой республике остались крохи», – отметил Чернышов.

С доводами же об инвентаризации инвестпроектов трудно не согласится. Сегодня в республике существует 45 инвестиционных проектов 33 из которых являются «приоритетными». Общий объём требуемых инвестиций для реализации всех заявленных проектов составляет более 195 миллиардов рублей. Количество инвестиционных предложений республики более объёмно в сравнении с инвестиционными проектами. Всего в Дагестане имеется 68 инвестиционных предложений, при этом 4 из них носят статус приоритетных инвестиционных проектов РД. Общий объём запрашиваемых инвестиционных средств для реализации составляет более 150 миллиардов рублей.

Кроме того, Дагестану нужно избавляться от дотационности и «слонов» которые кормятся из республиканского бюджета. Дагестан еще в 2007 году включён в перечень субъектов РФ, в бюджетах которых доля межбюджетных трансфертов (за исключением субвенций) из федерального бюджета в течение двух из трех последних отчётных финансовых лет превышала 60% объёма собственных доходов консолидированного бюджета (высокодотационный субъект).

Был даже принят План мероприятий по повышению эффективности использования бюджетных средств и увеличению поступлений налоговых и неналоговых доходов республиканского бюджета РД и бюджетов муниципальных образований1. В нём, кстати, есть отсылки к инвентаризации и оптимизации расходов. Согласно этому Плану предусматривалось проведение анализа финансово-экономической деятельности государственных унитарных предприятий (ГУП), а также обеспечение своевременной оплаты 10% отчислений от прибыли, остающейся после уплаты налогов и иных обязательных платежей ГУП. Фактически в 2014 году в республиканский бюджет РД поступили доходы от перечисления части прибыли ГУП, остающейся после уплаты налогов и иных обязательных платежей всего в сумме 35 662,5 тыс. рублей (66%) при утверждённых назначениях в сумме 54 000,0 тыс. рублей. По сравнению с 2013 годом объём поступлений указанных платежей уменьшился на 18 345,4 тыс. рублей или 34%. По состоянию на 1 января 2015 года за ГУП значится задолженность по перечислениям части прибыли в сумме 1 685,0 тыс. рублей.

Обратной стороной сокращения расходов и инвентаризации программ в сторону уменьшения является возможность получить дополнительные деньги и потратить их на указанные цели. Один из главных способов – интеграция в российские целевые программы.

Доктор экономических наук, академик, профессор Гамид Бучаев, в одной из своих последних статей в «Дагестанской правде» писал, что в прошлом году Дагестан участвовал только в 16 из 60 целевых программ. Республика получила тогда дополнительные 16,5 млрд рублей. На 2015 год запланировано участие Дагестана в 13 федеральных целевых программах, и планируется на их реализацию получить 20,3 млрд рублей. Бучаев считает, что Дагестан может интегрироваться не менее чем в 40 российских программ и привлечь дополнительные инвестиции на сумму не менее 50 млрд рублей.

«Кроме того, по его мнению, при подборе приоритетных проектов надо тщательно изучать заявляемые объёмы инвестиций и их результаты – отдача, налоги, рабочие места, сроки сдачи. «Такие проекты, как «Дагагрокомплекс», «Агрико Северный Кавказ», «АгроДагИталия», «Дагфос», «НергизДаг», заводы по производству стройматериалов, нуждаются в помощи государства. Надо быть осторожнымис внушительными, масштабными мегапроектами. Часто проектные и итоговые показатели не совпадают. Некоторые предприятия планировали по 5 тысяч рабочих мест, а фактически там работают около 400 человек», – считает он.

Экономист Михаил Чернышов также считает, что сейчас нужно более тщательно подходить к уже заявленным проектам и планированию/реализации новых. На конференции «Региональные проблемы преобразования экономики: интеграционные процессы и социально-экономическая политика региона», организованной ДНЦ РАН он говорил о росте стоимости рабочей силы.Следовательно,«было бы ошибкой строить стратегию на проектах дешевой рабочей силы». Переселение из горных районов на равнину как фактор экономического роста ( люди готовы работать за относительно низкую заработанную плату в 6-8 тыс рублей) будет сходить на нет. «Пик этого ресурса мы уже прошли» – заметил Чернышов.

Критерием оценки бизнес-проекта, по мнению эксперта, должны стать высокая производительность труда и высокий уровень заплаты. «В этой связи у меня вызывает сомнения обоснованность проекта «Нергиз» который, в принципе, ориентирован больше не на Дагестан, который мы знаем, а на какую-то другую версию Дагестана. Может быть 10-15 летней давности», – отмечает Чернышов.

P.S.

Вышеперечисленные способы борьбы со слоновьей болезнью, – только вершина айсберга. Путь, сопротивление которого, трудно преодолеть без политической воли и смены экономической политики даже не отдельно взятого региона.

В данной статье мы перечислили только некоторые потенциальные «белые слоны». Их, как уже отмечалось ранее, намного больше. И не все можно объективно оценить и «прощупать».

Теория Зубова-Иноземцева не идеальна, её можно и нужно критиковать. Но она даёт лишний повод порассуждать о некоторых болевых точках дагестанской экономики, проблемах которые нужно решать.

1 См. Постановление Правительства РД от 27 июля 2012 года № 245

Смотрите также