И, как в юности, вдруг...

Занимаясь исследованием жизненного и творческого пути народного артиста России Григория Федоровича Пономаренко, в Москве я встретилась с одной из первых исполнительниц его многих песен, народной артисткой России Ольгой Борисовной Воронец.

Опаздывая на встречу, я бежала по шумным московским улицам. Повсюду в воздухе, словно  легкие снежные хлопья,  кружился майский  тополиный  пух. Он цеплялся за ресницы, слепил глаза, щекотал лицо и, весело подхваченный легким ветерком, будто поземка катился  по земле, шаловливо и озорно цепляясь за смеющихся прохожих, за воркующих голубей, наряжая двери подъездов в сказочный убор. Многоэтажный дом, где живет  Ольга Воронец, оказался недалеко от метро «Аэропорт». Путаясь в многочисленных закодированных лабиринтах окруженного железным забором и охраной двора, я вспомнила, как Ольга Борисовна горько сетовала по телефону, что в прошлом году,  не только ее, но  и многих других, народных и заслуженных артистов обворовали, в одночасье,  лишив заслуженных наград и орденов. Что же это за не люди, позволившие себе такое?..
 Возле подъезда, в рядок на скамеечке, вопросительно поглядывая на меня,  сидел местный « бабушкин парламент», с которым я вежливо раскланялась.
- А вы к кому? – спросила меня  наряженная, грамотно загримированная  дама в летах и тут же, узнав,  куда  я направляюсь, бодренько вскочила с зеленой скамеечки и вызвалась быть провожатым.
- Пойдемте, пойдемте,  я вас довезу, мне этажом ниже…
В тесной кабинке лифта она успела  поведать, что ее квартира находится напротив двери легендарной  певицы «синенького платочка» Клавдии Ивановны Шульженко. Она имела счастье почти ежедневно видеть певицу, если, конечно, та не была на гастролях, а вот Ольга Борисовна, пояснила мне дама, живет как раз над бывшей квартирой народной артистки СССР Шульженко. Выходя  из лифта, успела заметить, что обеих певиц связывала тесная дружба.
На мой звонок, дверь открыла стройная, подтянутая ухоженная женщина с огромными выразительными теплыми  карими глазами, в строгом черном брючном костюме и кокетливо повязанной на шее косыночке. По всему чувствовалось, хозяйка ждала меня и сразу  радушно препроводила в комнату, где на стене висел большой до восторга  знакомый по красочным  афишам, публикациям в журналах и газетах портрет, запечатлевший красивую, гордо вскинутую голову певицы. Уникальный и берущий за душу голос Ольги Воронец, словно животворный родник,  ярко  выявился среди песен моей юности и навсегда остался не только в моей музыкальной памяти, но и  в духовном мире каждого русского человека.
Мы пили чай,  точнее говоря, по – русски чаевничали, не спеша, с разговорами о житье – бытье. И, само собой, разумеется, размышляли о творческих судьбах, об общих знакомых по искусству, о композиторе Пономаренко. Ольга Борисовна вспоминала о Григории Федоровиче  с волнением, глаза ее искрились
- Трудно говорить о Грише, это глыба… настоящий талант из народа. Мне посчастливилось, я первая исполнила его песню «Колокольчик», с нее –то у меня и началось знакомство с композитором. Кстати, песню «Колокольчик» до сих пор многие так и считают народной, сами понимаете, что это значит…  А вот Гриша, почему –то, долгое время считал меня исполнительницей только веселых, задорных, этаких залихватских песен. Это, конечно, хорошо, но и немного обидно было.
- Я знала Григория Федоровича и  мне кажется,  это было его эмоциональное суждение.
- Да, верно. Вскоре он  изменил свое мнение…  Как –то, отдыхали мы в Алуште, мне позвонили с Центрального телевидения, (уже шла подготовка к очередному «Огоньку», это была большая новогодняя программа и делалась она  вперед за несколько месяцев) и  поинтересовались, не появилось ли  в моем  репертуаре чего новенького? А мне Гриша как раз показал только что написанную песню «А где мне взять такую песню…»,  в которую  я сразу влюбилась и  попросила Пономаренко никому ее больше не показывать.  После исполнения песни на «Огоньке», ко мне мешками пошла почта со всего бывшего Союза… Был такой случай, ведущий оперный певец Большого театра Виргилиюс Норейка за кулисами сказал мне: «Завидую тебе, Ольга,  вот так бы я спеть не смог! Пронзила ты мне своим пением сердце!..» Это высокая  похвала!..
- Ольга Борисовна, а я помню, как вы приезжали на юбилей Григория Федоровича к нам на Кубань..
-На  60-летие Пономаренко я приезжала в Краснодар вместе с Зыкиной, Кобзоном, Рожковым и многими другими известными артистами, и концерт к Гришиному юбилею так и назвали: «А где мне взять такую песню…» А какое застолье тогда устроила его жена Вера! Вот уж знатная, сноровистая хозяюшка, мы, артисты, и  веселились от души…и отдохнули, и потом еще долго вспоминали эту встречу! А людей сколько съехалось!..  Ведь где Гриша – там всегда было много народа! Тогда же,  впервые, не помню уже  в  каком кубанском  районе, я спела новую Гришину песню «Кружится, кружится белая метелица…». После исполнения на сцену вылетел этакий бравый молодец, председатель колхоза, и, широко размахивая руками, заорал: «Скажите Пономаренки, хай побильше пышить таких песен!»
Под легким макияжем Ольги Борисовны от волнения проступил румянец. Она вспомнила свое пребывание с концертами на Черниговщине, когда после основных запланированных выступлений, ее пригласили в  Козелецкий район, откуда родом Григорий Федорович. В клубе было не продохнуть, народ сидел на полу и бабки с задних рядов, стесняясь и прикрывая натруженными ладонями, щербатые рты на разные голоса дружно  выкрикивали: «Давай, девка… давай  ще Пономаренка… давай!..» и требовательно,  несмолкаемо топали. И певица  пела: «Что было, то было…», «Люби меня, как я тебя…», «Любовь с полынной горечью», «Русские матери», «Сани, сани едут сами…», «Трудное счастье»… Небольшой клуб просто разрывался от грома аплодисментов, а Ольга Борисовна, прекрасно понимая чувства и настроение земляков Григория Федоровича, продолжала петь песни друга: «Ой, завьюжило, запорошило..». «Как взять себя в руки?», «Нарьян  Мар».. Несколько раз на бис исполнила «Счастье материнское», потом песню из кинофильма «Мачеха», по настойчивому требованию и «старых и малых», и вместе с ними пела «Тополя»…
- Гриша любой своей песней всегда попадал  точно в цель, в десятку.  Вот написал он тогда в советские времена песню «У меня семья большая, всех сестер не перечесть…», это  обо всех наших бывших республиках. Кажется, сегодня это не актуально, но… какая мелодия! Эту песню взял себе в репертуар и Кобзон, но меня он не перекрыл!.. – Лукаво усмехаясь,  Ольга Борисовна повела плечами, - ой, не перекрыл меня,  Йосик, не перепел!..
 - А как вы делили песни Григория Федоровича с Зыкиной? –  аккуратно спросила я, зная, что многие исполнители мечтали тогда получить от Пономаренко право на исполнение нового произведения. Среди претендентов любимыми певицами были, конечно,  Людмила Зыкина и Ольга  Воронец.
- А мы и не делили вовсе, делил Гриша. Приедет, бывало,  в Москву и говорит: «Это для Люси, «Растет в Волгограде березка», а это, Оля,  «Бабья доля» для тебя. С  концертами я объездила весь мир и всегда в моем репертуаре были Гришины песни, всегда!  Запоешь, было, со сцены «Тополя» и  любой зал их подхватывает, и во Франции, и в Англии, и  даже в Латинской Америке Гришины песни на «бис» пела! Представляете?.. Когда Гриша умер, я долго придти в себя не могла, всю неделю ходила по квартире и песни Нришины пела, я всегда Гришу песнями поминаю... Давайте и сейчас вместе помянем? И Ольга Борисовна, мягко взяв меня за руку, неожиданно сочно и уверенно  запела:
А где мне взять такую песню
И о любви и о судьбе,
И чтоб никто не догадался,
Что эта песня о тебе…
 Господи!... Твоя воля…  Вот уж никогда не ведала, не мечтала  петь вместе с народной артисткой России Ольгой Воронец!.. Тихонько подпевая великой русской певице,  я испытывала  такой сладостный восторг,  в котором, признаюсь,  истаивало  сердце, и ликовала моя золотая  консерваторская юность.
Попрощавшись, я спустилась этажом ниже, постояла возле двери горячо  любимой артистки Клавдии Ивановны Шульженко. Представила, как прославленная певица, когда –то выходила  вот из этой квартиры, быстро нажимала  кнопку  лифта, обвалакивая  кабинку любимыми духами «Красная Москва». Внизу уже стояла машина, и она мчалась в Колонный зал Дома Союзов, Театр эстрады, в рабочий клуб, где ее ждали переполненные залы. Торопливой, легкой походкой, с очаровательной улыбкой, появлялась Клавдия Ивановна перед многочисленными поклонниками и под шквал аплодисментов,  звучала песня Григория Пономаренко на стихи Евгения Евтушенко «А снег повалится, повалится…», написанная композитором  специально для прекрасной артистки.  Кстати, еще три композитора, (не буду называть их фамилии), написали музыку на эти стихи, но прижилась и по сей день звучит по всему миру, только, песня Пономаренко.
…Я вышла из  подъезда дома Ольги Борисовны Воронец, легенды русской песни, с праздником на душе. Тополиная кружевная метель завладела московскими улицами и площадями. Переполненная впечатлениями от долгожданной встречи, всколыхнувшей далекие годы моей юности, я невольно  запела, радуясь хорошему дню…
Тополя, тополя, и, как в юности, вдруг,
вы уроните пух…

Недопустимы и будут удалены комментарии, содержащие рекламу, любые нецензурные выражения, в том числе затрагивающие честь и достоинство личности (мат, оскорбления, клевета, включая маскирующие символы в виде звезд или пропуска букв), заведомо ложная или недостоверная информация, которая может нанести вред обществу (читателям), явное неуважение к обществу, государству РФ, государственным символам РФ, органам государственной власти РФ, а также любое нарушение законодательства РФ.